Книга Отец жениха. Запретный контракт, страница 32 – Ира Далински

Я делаю глубокий, прерывистый вдох.

— Я хочу, чтобы оно было связано с тобой. С человеком, который был добр ко мне, которому я… я доверяю. Поэтому… прошу. Будь моим первым, Тей. Позволь мне подарить это тебе. И себе.

Теймураз смотрит на меня. Шок в его глазах медленно тает, сменяясь чем-то невыразимо сложным. Я вижу в них бурю: ярость за мое прошлое, острую, почти болезненную нежность, ответственность, которая давит на него тяжелым грузом, и… просветление. Он наконец понимает. Понимает не просто слова, а самую суть моей просьбы. Это не каприз. Это акт глубочайшего доверия и отчаянного исцеления.

Он медленно поднимает руку и большим пальцем осторожно смахивает слезу с моей щеки. Его прикосновение обжигает.

— Ты уверена? — его голос низкий, хриплый от сдерживаемых эмоций. — Абсолютно уверена, Лея? Потому что, если это случится… для меня это уже не будет фикцией. Никогда.

Я не могу говорить. Я просто киваю, глядя ему прямо в глаза, вкладывая в этот жест всю свою робкую, испуганную, но непоколебимую решимость.

И тогда что-то в нём сдаётся. Обороняющиеся линии его плеч смягчаются, холодный огонь в взгляде вспыхивает с новой силой, но теперь это не лёд, а тепло, готовое растопить любой страх. Барсов осторожно притягивает меня к себе, и его губы снова касаются моей макушки в долгом, говорящем поцелуе.

— Хорошо, — шепчет он мне в волосы. — Но не сегодня. Не сейчас, когда на тебе еще тень, когда ты плачешь. Твой первый раз не должен быть связан ни с какими слезами, кроме слез счастья. Он должен быть только для нас.

Барсов берет меня на руки, укладывает на подушки, сам ложится рядом, не отпуская, продолжая держать в объятиях.

— Я обещаю, Лея… когда это случится, ты забудешь слово «боль». Ты забудешь слово «страх».

Тишина после его слов такая густая и сладкая, как мёд. Я прижата к его груди, слушаю ровный, сильный стук его сердца под щекой. Страх отступил, оставив после себя странное, зыбкое спокойствие. И в этом спокойствии рождается ещё одно решение — последнее, самое страшное моё признание.

— Теймур, — мой голос звучит приглушенно в ткани его рубашки.

— М-м? — бормочет он, его пальцы медленно гладят мои волосы.

— Мне нужно… мне нужно рассказать тебе правду.

Он замирает. Рука вмоих волосах тоже останавливается.

— Месяц назад. В твой день рождения, — начинаю я, закрывая глаза, будто это поможет мне вернуться в тот вечер. — Я искала Дамира. Он сказал, встретимся в кабинете, обсудим детали… того соглашения. Я заблудилась и открыла не ту дверь.

Я чувствую, как напрягаются мышцы его живота, на котором частично лежит моё тело.

— Это был твой личный кабинет. Там пахло сигарами, коньяком и… тобой. Я хотела сразу уйти, но… — я глотаю комок. — Но ты пришёл почти следом. И ты был… такой одинокий. Таким бесконечно далёким ото всей этой праздничной суеты. Я застыла там, не в силах пошевелиться и испугавшись, что меня отчитают за влом.

— Лея, — его голос звучит как предупреждение, низкое и напряжённое.

— И ты просто… посмотрел. Так, как смотришь на что-то желанное и недостижимое одновременно., — продолжаю я, не слушая. — Не удивился. Не спросил, что я здесь делаю.

— Стой, — он резко садится, удерживая меня на коленях, его руки сжимают мои плечи. Лицо Теймура бледное, в глазах — буря паники и догадки. — Стой. Только не говори, что… что я тогда…