Книга Отец жениха. Запретный контракт, страница 43 – Ира Далински

— Я не собираюсь тебя терять. Я буду биться до последнего, чтобы этого не случилось. Но если я завтра попаду под машину, — он не позволил мне возразить, прижав палец к моим губам, — если случится чудо, и мы проживём сто лет, но ты когда-нибудь устанешь от моего характера… я хочу быть уверенным, что ты будешь в безопасности. Всегда. Это не план «Б», солнышко моё. Это часть плана «А». Часть моей заботы о тебе на всю жизнь.

Я смотрю на это суровое, любимое лицо, и постепенно до меня доходит смысл сказанного. Это не недоверие. Это… предельная форма ответственности. Желание защитить меня от любых поворотов судьбы, даже от него самого. Так по-Барсовски — жёстко, практично, но в основе лежит та самая безусловная преданность, которую он дарит только мне.

Истерика отступила, сменившись глухой, щемящей нежностью. Я обнимаю мужа, прижимаюсь к его груди, чувствуя, как сильно бьются наши сердца.

— Я не устану, — прошептала я ему в рубашку. — И ты не попадёшь под машину. Потому что я не переживу этого. Мне не нужны твои компании. Мне нужен ты. Просто ты. Ты — моя единственная необходимая «подушка». У меня есть диплом, в конце концов, я смогу работать.

Тей рассмеялся, с облегчением, и поцеловал меня в макушку.

— Тогда считай это… приданым жениха, — сказал он, и в голосе снова зазвучала лёгкость. — Чтобы все знали, какую бесценную невесту я себе нашёл. И как я дорожу ею.

В тот вечер мы подписали документы не как фиктивную сделку, а как ещё одну клятву. Клятву делиться всем — и радостью, и трудностями, и тем, что у нас есть.

Всего полгода с того утра, когда я проснулась в его постели, а мир за окном казался хрупким и новым, как тонкий весенний лёд. Но эти полгода вместили в себя целую жизнь. Тишину, в которой слышно биение двух сердец. Смех за завтраком. Его твёрдую руку на моей талии, когда мы засыпаем. И странную, чудесную усталость, что начала накрывать меня последние пару недель.

Я списывала её на счастье. На то, что наконец-то можно просто жить, не оглядываясь. Всё пришло в норму: еда по часам, долгие прогулки в парке, который Тей меня отвозил, потому что «мне нужен воздух», и его уверенные шаги рядом. Никакого стресса. Только он. Только любовь, такая глубокая и спокойная, что иногда я просыпалась ночью, чтобы просто посмотреть на него и убедиться — это не сон.

Тест я купила почти шутки ради. Просто, потому что цикл сбился в очередной раз, не смотря на лечение от врача. И потому что в глубине души уже жила безумная, трепетная надежда. Я сделала всё, как в инструкции, и поставила белую палочку на край раковины, боясь дышать. А потом пошла варить кофе, чтобы не сходить с ума от ожидания.

Когда я вернулась, на тесте было два ярких, чётких, неоспоримых полоски. Мир не замер. Он, наоборот, заиграл такими красками, о которых я и не подозревала. Я стояла, обхватив раковину холодными пальцами, и смотрела в зеркало на своё отражение — широко раскрытые глаза, губы, сложенные в немое поражение, и румянец, заливающий щёки.

Я даже не дошла до врача в тот день. Я ждала егоу двери, сжимая в ладони этот маленький пластиковый ключ от нашего будущего. Тей вошёл, сбрасывая пальто, и сразу всё понял, наверное, по моему лицу, по тому, как я смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова.