Книга Одержимость Севера, страница 29 – Ира Далински

Он хмурится, и вдруг его рука сжимает моё запястье — не больно, но так, чтобы я замолчала.

— Ты для меня — ошибка.

Слова бьют, как пощёчина.

— Тогда отпусти меня! Зачем снова появился в моей жизни? Что тебе нужно? — мои крики разносятся по всему салону, но у Морозова ни один мускул не дрогнул. Напротив, он неподвижно следит за мной, будто внимательно вбирая в себя. — Я прекрасно жила эти месяцы!

Ошибка?

Мое дыхание становится неровным, резким, почти свистящим. В глазах потемнело от ярости.

Мне страшно от того, что он делает меня слабой.

От того, что даже сейчас, когда он говорит эти слова, его рука на моем запястье не сжимается больнее, а поглаживает, будто успокаивая дикое животное.

Ошибка.

Как будто я сама случайность, недосмотр, промах в его расчетах.

Как будто он просто не заметил, что я — человек.

Я дернулась, пытаясь вырвать запястьеиз его хватки, но его пальцы сомкнулись крепче.

Всё верно. Это же Владислав Морозов. Он привык получать все по щелчку пальцев, и моя жизнь для него ничего не стоит. Воспользуется и бросит. Только что делать, если я не хочу быть его очередной игрушкой?

— Влада, — голос у него низкий, как гром перед бурей. Север всегда так медленно произносит мое имя, растягивая каждый звук. — Я не верю в совпадения.

Он внезапно резко дергает меня к себе, так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах.

— Но я ведь обещал забрать тебя, если еще раз увижу? — в голосе прорезается хрипотца и я зачем-то киваю в подтверждение его слов.

Но подождите…

— Ты врешь, — шепчу я, сама не понимая в чем обвиняю мужчину. — Ты пришел с ней. С той брюнеткой. Ты женишься на ней?

Я жду объяснений, прекрасно понимая, что такой человек не станет церемониться со мной, но его усмешка жесткая, почти злая.

— Она не должна тебя волновать. Скрути свою ревность обратно.

Ревность⁈ Оу, он думает дело в этом? Да, я ни разу не ревную!

Мужчина наклоняется еще ближе, и его губы почти касаются моих. Вот почему я не могу вести себя как обычно рядом с ним? У меня сердце болезненно отбивает каждый ритм, когда я вдыхаю его запах.

— Ты оказалась сильнее.

— Что?

— Я отпустил тебя. Думал, ты сломаешься. Позвонишь. Приползешь. Но ты…

Его рука вдруг ложится мне на шею, пальцы скользнули под ворот рубашки

— … ты просто жила. Без меня. И это признаться бесит.

Я сглатывая. В голове, наконец, сходятся нужные паззлы.

— Так это что, месть?

— Нет.

— Тогда что⁈

Он внезапно прижимает меня к сиденью, его тело нависает надо мной, тяжелое, неумолимое.

— Я передумал.

— Передумал что⁈

— Отпускать тебя.

Его губы обжигающе коснулись моей шеи, и я сдавленно вскрикиваю.

— Ты не имеешь права, Морозов!

— Я имею всеправа, — шипит он. — Ты сама это знаешь.

— Я тебя ненавижу.

Он лишь смеется. Коротко, беззвучно.

— Ври лучше, Влада. Я же чувствую реакцию твоего тела.

Север даже не дает мне вдохнуть. Его рот накрывает мой, жесткий, требовательный, беспощадный.

Охранник на переднем сиденье кашляет и демонстративно поднимает перегородку.

А я…

Я кусаю его губы, царапаю ногтями, но он только глубже погружается в поцелуй, будто пытается выпить из менявсе — гнев, страх, сопротивление.

Когда он наконец отрывается, я оказываюсь без сил, без мыслей, с трясущимися руками.

— Зачем ты так сделал? — прикасаюсь к горящим от его следов губам, едва сдерживая слезы. — Ты все равно воспользовался бы мной тогда. Как вещью. Зачем было давать мне ложную надежду, если бы все равно взял?