Книга Поклянись, что моя, страница 38 – Полина Эндри

Открываю дверь и захожу без стука.

Прямоугольные мониторы и аппараты с длиннымикатетерами не могут перетянуть внимание от лежащего на больничной койке Блейка Мориса. Мне не укрывается куча перевязок, опоясывающих его тело, ссадины на лице и синяки от свежих ран, но это все меркнет на фоне его угольных глаз и высоко поднятых бровей.

— Ты?

И сколько же удивления и настороженности во взгляде. Я делаю вид, что не обижена, хотя почему собственно я должна сдерживаться? Поджимаю тесно губы, захожу молча, закрывая за собой дверь, каким-то шестым чувством отчетливо улавливая, что я нежелательный гость.

— Да, я. Ты сказал, что в больнице. Я решила навестить тебя. Или ты так не рад меня видеть, что даже не способен притвориться?

И все же не могу удержаться от язвительного тона.

— Элайна, — Блейк выдыхает тяжело, качая головой, будто я назойливый ребенок, от которого он все никак не может отмахнуться, и я все так же убеждаюсь, что он не рад меня видеть. Я уже сама не рада, что приехала. Все-таки где-то я не ошиблась и предчувствие говорило мне, что ничем хорошим это не кончится.

— Элайна, я же тебе сказал, что все кончено. Я не хочу, чтобы ты ожидала от меня большего. Мне не нужны отношения. Пойми это наконец.

— Я беременна, Блейк, и это не шутки. Неужели ты не понимаешь?.. — Выдыхаю удивленно, хотя и понимаю, что сейчас до него не достучаться и это еще больше убивает. — Ну почему ты не веришь мне? Почему тебе так тяжело поверить в то, что это произошло, и я действительно беременна?

По правде, прозвучало это как капризность обиженного ребенка, но ничего не могу с собой поделать: я чувствую, как кровь в моих артериях и венах начинает бурлить бешеным потоком.

— Может потому что ты слишком часто пользуешься вниманием мужчин? — вдруг обрубает он.

— Но ведь у меня никого не было, кроме тебя! — выпаливаю я, и понимаю, что это прозвучало слишком самоотверженно. — За последнее время ты был единственным мужчиной, с которым у меня произошла близость.

Мой голос хрипнет и осыпается, каким-то образом я чувствую, что моя стойкость разрушается и пробивается слабость. Я стою напротив него, опустив руки в отчаянии, и в глазах стоят слезы. Я хочу, чтобы он мне ответил. Чтобы признался, почему оказался таким подонком. Хочу, чтобы на этот раз он не возражал. Но мы не в хорошей сказке, а я не главная героиня из романтического фильма, чтобывсе было так, как я хочу. Рот Блейка перекошен, руки, вытянутые вдоль тела невероятно напряженные и сведенные в кулаки, я вижу, что ему неприятен этот разговор.

— И я должен в это поверить? Еще скажи, что до нашей встречи ты была девственницей.

— Нет, я не была девственницей, — криво улыбаюсь, пытаясь сделать тон более выдержанным, почему-то меня задели его слова. — Но и не такая ветреная, как ты думаешь, — на мгновение я замолкаю и все-таки решаю добавить немного тише: — Я не сплю, с кем попало.

— Тебе напомнить, как ты обжималась со своим другом сразу же на следующий день?

— У нас ничего не было! — снова выкрикиваю, понимая, что слишком много эмоций меня переполняет, тогда как он остается холодным льдом. — Он просто друг.

— И поэтому ты с ним целовалась взасос в машине, — снова бьет убийственным спокойствием.

Я тут же поникаю, понимая, что он прав. Как же ему объяснить, что то, что он видел только мираж, не больше?