Книга Поклянись, что моя, страница 67 – Полина Эндри

Я начинаю уклончиво, не слишком прибегая к деталям. Зачем ей знать, что собственно я встречалась далеко не с одним?

— И теперь этот человек не может оставить тебя в покое? — спрашивает Сара.

— Нет, все не так, — качаю головой, размышляя над ее вопросом. — В общем, твой папа не верит, что я действительно беременна.

Сара фыркает, в ее глазах появляется знание.

— Это очень в его стиле.

Повисает короткая пауза. Сара всматривается в горизонт, а я все еще пытаюсь понять, как это объяснить ей.

— Ты не пыталась поговорить с ним? — спрашивает она.

— Пробовала, конечно, — отвечаю я.

— Он не отправил тебя в лесной домик, — говорит Сара, и я сначала не понимаю, о чем она.

— Лесной домик?

— Да, — продолжает она. — Он мог отправить тебя туда, но привез к нам. Он никого не пускает в дом, если не доверяет. Я непомню, чтобы хоть какая-нибудь чужая женщина переступала порог этого дома. Даже если они у него есть, папа слишком оберегает меня от своих романов на стороне. Бывшая жена не в счет, они были женаты десять лет.

Мое дыхание на мгновение сбивается. Эти слова звучат в голове, вызывая странное чувство, которое я пытаюсь подавить.

— Это ни о чем не говорит, — шепчу я, хотя внутри раздается тихий голос, твердящий обратное.

Сара приподнимает уголок губ в улыбке.

— А ты спроси его.

Она встает на ноги, глядя на меня сверху вниз, и я остаюсь сидеть, ошеломленная ее словами.

— Папа очень недоверчивый, — говорит она. — Но если он что-то делает, то это что-то имеет для него значение. Или кто-то.

Сара разворачивается и направляется обратно в дом, оставляя меня сидеть на лестнице. Я смотрю ей вслед, не в состоянии сразу сдвинуться с места. Мое дыхание становится неровным, а сердце часто бьется в груди.

Птицы продолжают перекликаться в лесу, голоса их внезапно кажутся мне далекими. Я чувствую, как внутри поднимается тёплая волна, какая-то смесь страха и надежды, которую я не могу до конца понять.

А ведь, оказывается, моя темная лошадка не такая уж и темная.

Может быть, когда-нибудь мне удастся заглянуть в уголки его души, и там, за холодной маской, я наконец-то увижу гораздо больше, чем могла себе представить.

Я сижу на кухне, спокойно поедая нутеллу прямо из банки, когда хлопает входная дверь. Ложечка за ложечкой — наслаждение мягко растекается языком, успокаивая меня.

Блейк вернулся. За окном уже стемнело, и тишина окутала дом, как мягкое одеяло. Не отвлекаясь от своего занятия, я продолжаю есть, прислушиваясь к звукам, доносящимся из прихожей. Тишина настолько плотная, что можно различить, как он снимает пиджак, кладет ключи на тумбу. Еще несколько секунд он что-то делает, справляется с чем-то, а потом я слышу его шаги, следующие сюда.

— Привет, — раздается его голос с порога.

Я спокойно отправляю еще одну ложку нутеллы в рот, собирая ее со стенок баночки.

— Привет, — отвечаю, как ни в чем не бывало.

Выдыхая, Блейк входит внутрь, направляется к графину и наливает себе воды в стакан. Я продолжаю есть, периферийным зрением улавливая, как он подносит стакан к губам и пьет. Я замечаю, как он ненадолго задерживает на мне взгляд, будто что-то оценивая, потом снова возвращается к своему занятию.

— Как день прошел? — спрашиваю я, так и не обращая взгляда, не меняя равного тона, когда ставлю ложечку на стол и начинаю закрывать банку с нутеллой.