Книга Измена. (Не) твои дети, страница 23 – Мария Мендес

– Ч-щ-щ. Не кричи, это в твоих же это интересах, дорогая бывшая жена.

У меня тут же округляются глаза – передо мной возникает лицо Глеба и его глаза, которые от злости просто начинают темнеть. Я начинаю дышать часто и дрожащими руками пытаться оттолкнуть его. Вырваться из его захвата.

– М-м-м, – мычу и никак не могу успокоиться. – Пусти! Что ты творишь?! – наконец могу говорить, когда он решает, что я способна на тихий разговор.

– Нет, дорогая, это я сегодня и здесь буду задавать вопросы! А ты будешь отвечать честнокак миленькая! – шипит Глеб.

– Я не понимаю, о чём ты! Пусти, я не хочу разговаривать с тобой! Ты мне больше никто, и я больше не хочу иметь с тобой никаких дел! – почти вырываюсь из его захвата.

– Не очень убедительно звучит, особенно учитывая тот факт, что ты родила моих детей!

Шах и мат. Глеб нависает грозной тучей, его глаза наливаются кровью, а плотно сжатые в тонкую полоску губы говорят о том, что мужчина вот-вот сорвётся, и я не выдерживаю всего этого. Срываюсь и хочу убежать, но он перехватывает меня и впечатывает грудью в стену.

Секунда, две, и его пальцы касаются моей обнажённой спины. Я дёргаюсь снова, словно получила разряды тока. По телу рой мурашек от прикосновения предателя. Как такое вообще возможно после его измены, после стольких лет разлуки. Моё тело предательски дрожит, так же как это было четыре года назад. И я всхлипываю. Не справляюсь со всем, что навалилось на меня. Делаю последнюю попытку спасти ситуацию.

– Тимур! – кричу, будто увидела его. Воронцов на секунду отвлекается, и мне хватает этого времени, чтобы убежать. Нахожу Марину и забираю детей. Не обращая ни на кого внимания, несусь на выход с другой стороны, вот только впереди стоит Глеб. Дети, как назло, устали и не хотят больше сами передвигаться, просятся на ручки, а я не могу их поднять. В этом наряде я не то что не убегу, я просто улечу вниз с детьми, рискуя их здоровьем.

– Не стоит делать ещё большие глупости. Предлагаю решить вопрос пока по-хорошему, – спокойно говорит мне Глеб.

– Ася и Серёжа не твои дети! Они только мои. Не смей к нам приближаться! – отступаю, держа за руки своих двойняшек.

– А я так не думаю, у них мои глаза, нос, губы и даже цвет волос, – не отрывая взгляда от детей, наступает бывший муж.

– Это ни о чём не говорит, – отвечаю, заикаясь от страха.

– Это говорит о том, что ты немедленно переезжаешь ко мне. Мои дети будут жить со мной!

– Не сходи с ума, Глеб. Дети не твои. Прошу, не создавай проблем, дай пройти.

Марина испуганно смотрит на меня. Догнала и ждёт, что я хоть что-то разъясню.

– Марина, пожалуйста, позови Тимура, – тихо прошу, но Глеб всё равно слышит.

– Кстати, о Марине. Твоя няня любезно поделилась со мной о возрасте детей. И каково было моё удивление узнать, что им по три с лишним годика.

Поворачиваюсь к няне, а она смотрит растерянно и не понимает, что наделала.

– Марина, иди, позови Тимура, – напоминаю свою просьбу, так как мне сейчас больше ничего другого не остаётся, раз сбежать не получилось.

– Если для тебя и этого недостаточно, чтобы признаться, то что ты скажешь о том, что у них на ножках, как и у меня, срощенные пальчики!

Я закрываю глаза и выдыхаю. Это конец. Он меня уничтожит.

– Мама, я усталя. Хоцу на лучки, – дочка дергает за руку, и Серёжа повторяет, как всегда, за ней: – И я, и я хоцу.