Книга Она – моя, и Ты тоже!, страница 106 – Мария Мендес

Она разворачивается, и у меня сердце так больно сжимается, когда вижу в её глазах застывшие слёзы.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Мам, прости. Хорошо, я… я готов поговорить с тобой на эту тему. Только не уходи вот так вот, пожалуйста, — нервно кручукарандаш в руках и, как нашкодивший парнишка, смотрю из-под опущенных ресниц. Ну, не умею я нормально извиняться, не умею, потому что раньше не приходилось. Да и не было у меня никогда такого, чтобы хотел извиниться перед кем-то.

— Твой отец, твой брат и теперь ты. Что с вами со всеми стало? Когда вы все успели так измениться? Когда ваши сердца стали такими чёрствыми, что вам всё равно на страдания, которые причиняете одной и той же маленькой девочке? Не стыдно вам? А? Сильные, влиятельные и богатые, втроём нападаете и травите жизнь одной девочке, которую некому защитить. У неё нет никого за спиной, кто смог бы заступиться за неё, и вы бессовестно этим пользуетесь. Позор вам всем! Позор! Не хочу больше видеть и знать о вашем существовании!

— Мам…

— Вся моя жизнь оказывается была ложью. — Она начинает кричать. Её губы дрожат, как и голос, но она ни на секунду даже не моргнула, смотрела мне прямо в глаза и убивала словами. — Я вами гордилась! Ходила с высоко поднятой головой, считая, что я вырастила достойных сыновей. А муж, которого я боготворила, оказался самым настоящим монстром! Я, оказывается, породила таких же монстров, как и ваш отец, и я теперь не знаю, как жить с этой правдой! Тьфу на вас! — брезгливо бросает в мою сторону, отчего становится совсем не по себе. — Стыд и позор! Живите дальше, как хотите, но отныне я лишаю своего благословения и отказываюсь от всех вас! У тебя больше нет матери, так и знай! С меня довольно!

Она вся в слезах вышла из моего кабинета, а я стоял, как вкопанный, и не мог пошевелиться. Всё внутри грохотало, и я понимал, что она не шутит, понимал, что теряю её. А ещё мне стало очень стыдно перед ней. Я понимал, что делаю неправильные вещи, но мне никогда не было за это стыдно. А сегодня, когда матушка приравняла мои поступки с грязными делами отца и брата, я понял, что действительно ничем не отличаюсь от них. Я тоже сделал много плохого Айлин. И даже чуть не изнасиловал тогда в первый раз, когда привёз её в свой дом. А это хуже того, что сделали мой отец и брат.

Твою мать! Она не простит и не примет меня обратно, о чём я только думал?!

Когда острые эмоции поутихли, было уже поздно бежать за матерью, она уже успела уехать. Я ей начал звонить, но она ожидаемо не отвечала. Тогда я позвонил водителю, и он сказал, чтоматушка приехала в гостиницу и снимает номер, всё внутри будто скрутили, это было очень больно и неприятно.

Я поехал туда к ней, но она отказалась со мной разговаривать. Сказала, что всё, что она хотела сказать, было сказано у меня в кабинете, и попросила уйти и больше не приезжать. Сказала, что в её жизни больше нет места таким жестоким и беспринципным людям, как я и мой отец. И добавила то, что я никогда в этой жизни силой не получу любовь Айлин. И это действительно заставило меня задуматься и принять решение, которое мне далось адский сложно. Но я всё же принял единственное правильное решение, которое могло быть в нашем случае.

Я должен был её отпустить.

И я её отпустил.

Прошла неделя после того, как мы переехали на квартиру Романа. Он не приезжал ещё ни разу за это время к нам, и меня это ещё больше добивало. Да, звонил, разговаривал с Мией и даже через день приезжал к ней в садик, но этого мало для ребёнка, которая успела привыкнуть к нему. И катастрофически мало для меня самой.