Книга Она – моя, и Ты тоже!, страница 51 – Мария Мендес

Тот скулил и плакал.

Я на дрожащих ногах понеслась туда, боялась, что Рома его убьет. Когда открыла дверь, ужаснулась от увиденной картины. Рома засунул его голову в унитаз и топил.

— Что ты делаешь?! — крикнула, схватившись за сердце, мне стало плохо, — отпусти, отпусти его! Ты же его убьешь! — он смотрел на меня сумасшедшими глазами, будто осуждал меня за то, что я жалею того негодяя. — Пожалуйста… прошу тебя… ради меня!

Он сжал губы и вытащил голову парня, тот сделал резкий вздох и начал кашлять. Не могла смотреть на всё это и вышла обратно, Рома следом. Мы смотрели друг на друга, я испуганно, он зло.

Потом резко отвернулся и, подойдя к умывальнику, помыл несколько раз руки. Смотрел через зеркало на меня, пока вытирал бумажным полотенцем руки. А потом, выбросив его, подошел ко мне и взял за руку. Ничего не говоря вывел на улицу. Шел быстро и уверенно. Я не успевала за ним, немного спотыкалась, но не решалась пожаловаться. Терпела до последнего, пока он не стал сильно сжимать мою ладонь. Так сильно, что я заплакала.

— Рома, ты делаешь мне больно, — он услышал мой плач и остановился. Мы как раз дошли до его машины.

Он опустил взгляд на наши руки и быстро разжал.

— Прости.

Я ничего не ответила, начала растирать ладонь, и меня потихоньку отпустило.

Когда мы сели в машину, он повернулся ко мне.

— Ты здесь не будешь жить!

После этого случая мы просто молча стали встречаться. Он звонил мне, мы говорили аккуратно, я не вспоминала про ту ночь, а он про тот случай в общежитие. Он больше не шутил и не подкатывал ко мне, просто считал меня своей и всё. Я же после того, как он за меня чуть не убил человека, посмотрела на него с другой стороны. И хотя он меня тогда здорово напугал, но в тот день что-то изменилось. Я стала верить ему. Я поверила, что я ему нравлюсь, и возможно он, как и я, чувствует что-то большее, чем симпатия.

Я уже без стука заходила в комнату Романа. Он каждое утро специально дожидался меня, чтобы провести вместе немного времени перед тем, как уйти на работу. Он до сих пор настаивал, чтобы я не надевала форму, как все, но я твёрдо стояла на своём в этом вопросе. Я и так выделялась среди всех, и теперь не только из-за цвета кожи и волос, но ещё из-за наших отношений с Романом.

Конечно, никто не смел мне что-либо говорить об этом прямо, но многозначительные взгляды моих коллег кричали о неприязни, и это давило на меня. Меня, конечно, всё это расстраивало, но я пока справлялась и держалась молодцом. Меня волновало больше другое. Его семья и Карима, они все знали, что у нас с Романом были особые отношения. Никто из них не вмешивался, не говорили и не делали мне всяких пакостей, но я прямо кожей чувствовала убивающую энергетику от отца Романа. Я могла поклясться, что его отец еле терпит меня. Всегда одаривает меня уничтожающим взглядом, будто говорит, что я никто и звать меня никак. С матерью Романа всё не так плохо было, но всё же она часто одаривала меня осуждающим взглядом, а в остальное время старалась игнорировать меня. Ризван и его жена были доброжелательны со мной всегда, за что я им искренне благодарна. Один Рамиль для меня оставался загадкой. Точнее его отношение ко мне. Стыдно признаваться, но иногда мне казалось, что он смотрит на меня, как мужчина на женщину. Естественно, я и пикнуть об этом не могла. Просто старалась не попадаться ему на глаза.