Книга Клянусь, я твоя, страница 38 – Полина Эндри

Ближе к окончанию уроков это призрачное чувство усмиряется. Оно не оставляет меня, возможно, перекочевало в более глубинные места моей души, притаившись там сгустком отрицательной энергии под шкуркой из страха и тревожности, но я чувствую, что его стало поменьше.

— Я дома! — хлопая входной дверью в прихожей, я зачем-то повышаю голос.

Обычно я не извещаю о своем приходе, наверное, все дело в моем состоянии, я все еще взволнована и не могу избавиться от навязчивых мыслей.

Мне никто не отвечает, из кухни доносится мягкий перезвон посуды, голос мамы и короткий шум воды. Я захожу в прихожую, бросаю сумку на пол, стаскиваю кеды и шлепаю в ванную комнату. Просто закатываю рукава рубашки, закидываю галстук на плечо, умываю руки холодной водой и долго смотрю на свое отражение.

Все хорошо, Ким. Наверное, Стэн просто заболел или испугался. В конце концов, ты что-нибудь придумаешь, ты выкрутишься. В крайнем случае я могу убедить маму, что фотография, сделанная Стэном это фотошоп. Да мало ли что можно придумать… Возьми себя в руки, Ким.

Я улыбаюсь своему отражению и выхожу из ванной. Бесшумно двигаясь по коридору, я вслушиваюсь в голоса,доносящиеся из кухни.

— Это так неожиданно, что ты решил сделать сюрприз для Кимберли. Уверена, она очень обрадуется.

— Не знаю даже. Может мне лучше уйти?

У меня стынет кровь, когда я слышу еще один голос, принадлежащий отнюдь не отцу…

— Нет, Стэн, не говори глупостей. Кимберли сейчас подойдет, она только помоет руки и переоденется.

Я поворачиваю за угол.

— Ким, привет, — карие глаза мгновенно обращаются в мою сторону. Стэн улыбается мне одним краем рта, как-то слишком нагло и дерзко.

Я упираюсь неверящим взглядом в обеденный стол, за которым сидит один единственный человек, чье пребывание в этом доме похоже для меня сейчас на мини апокалипсис. О нет, только не это…

Справа от стола находится мама, стоя у плиты, на ней аккуратно завязанный фартук, она держит нож и разрезает небольшой шоколадный тортик, — зуб даю, это гостинец Стэна, который сейчас сидит и с удовольствием отпивает кофе из чашки, любезно приготовленный моей мамой.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос слишком резкий, слишком жесткий и недружелюбный. Я чувствую себя, как зверек, загнанный в ловушку, не имеющий другого оружия, кроме обороны собственной агрессией. На самом деле, я не зла на него, я ужасно напугана. Я хочу понять, ошибаюсь ли в своих догадках, хочу отрицать очевидное, — но один только тот факт, что он сидит здесь, в моем доме, может означать для меня самое страшное, и я не могу признать это. Пожалуйста, только не так! Только не здесь и не сейчас… Теперь моя мысль убедить маму в обратном превратилась в какой-то призрачный фантом, она кажется такой глупой и нереальной.

— Поздоровайся, как следует, Ким, — ровным тоном командует мама. Я ловлю ее взгляд, холодный и пристальный, и сложенные в нетерпеливой досаде губы, — выражение, обещающее мне хороший выговор позже.

Я картинно вздыхаю и поворачиваюсь к Стэну, скрещивая руки на груди.

— Привет, Стэн, — я кривлю губы в дежурной улыбке и разжимаю руки, обращаясь уже к матери, повторяя вопрос тем же тоном. — Что он здесь делает?

— Кимберли! — мама повышает голос, бросив на меня яростный взгляд. Она вздыхает, словно вдруг мучительно устала и продолжает уже нормальным тоном. — Стэн зашел узнать, как у тебя дела. Посмотри, какие красивые цветы, они для тебя между прочим.