Книга Клянусь, я твоя, страница 5 – Полина Эндри

Громкие ругательства, плач, улюлюканье и хаотическая беготня в соревновании за первые места перед унизительным зрелищем внушает мне мысль о диком стаде слонов. Вокруг собирается толпа, расталкивающаяся сморщенными руками учительницы с крючковым носом и пучком на седой голове, прозванной за глаза старой каргой.

Следующие секунды превращаются в пронзительные чтения нотаций и угроз отправить обоих к директору. Мне ее даже становится немного жаль, потому что всем просто плевать на чванливые сентенции «старой карги».

Я отключаюсь от этого дикого беспредела, спешно собираю свои вещи в сумку и выхожу из школы. Пестрота солнечных бликов проглядывает сквозь прорезь темных облаков и я довольно жмурюсь, чувствую тепло, тянущуеся вдоль лица, но тут проход мне загораживает узкая, обтянутая серой рубашкой поло грудь, ограждая меня от света беззвучной тенью. Прищурившись, я перевожу взгляд со сверкающих капельками влаги розовых пионов, насмешливо косящихся на меня, и встречаю до костей пронзительный взгляд.

Вот только этого не хватало…

— Чего ты хочешь, Стэн? — немного резко спрашиваю.

Парень тут же мило улыбается, и я чувствую шпильку вины из-за своей грубости.

— Я заезжал к тебе вчера, — немного скомканно говорит он и прочищает горло в кулак, после чего выструнивается и говорит звонче. — Твоя мама сказала, что вы с Элайной решаете примеры к поступлению. Я хотел дождаться тебя, но отец позвонил и дал мне поручение, так что я не мог его подвести. Надеюсь, твоя мама не подумает обо мне плохо.

Я чуть ли не выдаю себя неуместным фырканьем. Мама буквально на него молится, куда плохо? Стэн милый пай-мальчик, сам водит и даже имеет свою скромную серебристую Теслу — подарок родителей к недавнемувосемнадцатилетию. Сын уважаемых людей, что тут скажешь. Но не впечатляет. Кейну двадцать один, и хоть у него этого всего нет, но я ни за что не променяю его на идеального в глазах родителей Стена, сейчас продолжающего бессмысленно передо мной оправдываться, рассказывая о своей кузине, которую пришлось срочно забирать с поезда. Я задираю глаза вверх, ожидая, когда он наконец догадается перейти к делу.

— …В общем, вот. Это тебе, — закончив свой скучный монолог, протягивает мне букет густых бутонов и перевязанную белым бантом коробку в виде сердца.

Я сморщиваю нос, чувствуя, как только усиливается неприятное пощипывание в обонятельных рецепторах.

— Я не люблю пионы. У меня на них аллергия.

Стэн неловко смотрит на цветы и мнется с ноги на ногу, и в итоге решает выбросить их вместе с конфетами в уличную урну. Я же успеваю за это время развернуться и с волнением ускориться к блестящей черной Шевроле, потому что боюсь не успеть.

Староватый верный Генри сидит за рулем с таким невозмутимым видом, что и в голову не придет разоблачить его в явном подглядывании. Но ведь я знаю, что он непременно доложит обо всем родителям, и даже в такой ситуации он сохраняет чувство собственного достоинства и выглядит человеком, в котором нельзя усомниться.

— Ким, Кимберли, постой.

Стэн хватает меня за руку и мне приходится остановиться. Я сокрушенно вздыхаю.

— Ну что еще?

Честное слово, две минуты общения с ним вымотали меня больше, чем полдня уроков.

Глаза теплого чайного оттенка тихо вспыхивают и на щеках с миниатюрными ямочками проглядывает милый румянец. Стэн хороший парень. Высокий, с густыми вороными волосами и стройным телосложением, он пошел полностью в отца, унаследовав от матери только карий цвет глаз и мягкотелость.