Книга Клянусь, я твоя, страница 92 – Полина Эндри

— Не переживай, это совсем не больно, — утешает меня медсестра.

Я молча киваю и даже не вздрагиваю, уставившись на тонкий шприц, вонзающийся под мою кожу. Вероятно, она решила, что я боюсь уколов. Я смотрю, как шприц постепенно наполняется моей ярко-алой кровью, думая о том, что вся эта ситуация жестоко взрывает мое сознание.

Я не знаю, что чувствую.

— Вот и всё.

Мягкий голос девушки. Стерев выступившую из вены капельку крови, она закрывает укол лейкопластырем.

— Вы можете идти, — девушка отступает на шаг, глядя мне в глаза. — Ваша мама ждёт вас возле тридцать второго кабинета, это прямо по коридору в другом конце, никуда сворачивать ненужно.

Я всё-таки выжимаю из себя улыбку, сдавленно благодарю ее и прощаюсь, выходя в коридор. Покрутив голову по сторонам, я иду в нужном направлении и действительно нахожу маму возле указанного кабинета. Я боюсь того, что сейчас начнется, но вместо этого мама подталкивает меня внутрь на очередное обследование внутренних органов; оказывается, она уже договорилась и сейчас мне необходимо просто смириться и не идти наперекор.

Да, это вполне неплохая мысль перед решающим выбросом.

Час это совсем немного. Немного, чтобы пройти ещё одно-другое обследование и подготовить себя морально к тому, что тебе предстоит услышать:

— Вы беременны, Кимберли Уильямс.

Голос врача звучит отчётливо и решающе. Несмотря на то, что в моих ушах стоит непонятный шум, я слишком чётко слышу каждую букву. Беременна. Кажется, до меня дошел полный смысл этих слов только сейчас. Что должны чувствовать девушки, когда узнают об этом? Счастье, страх, безысходность?

Я не обращаю внимание на вдруг ставшую бледной как полотно маму, я чувствую, что мне нужен воздух, его здесь полно, но мне отчаянно не хватает дыхания. И когда я делаю разворот и быстро сбегаю вниз по ступенькам, меня никто не останавливает. Я выбегаю на улицу, отчаянно толкаю дверь и делаю глубокий вдох. Но дышать по прежнему тяжело. Что они должны чувствовать?Я не знаю. Но когда впереди мелькает такая знакомая серебряная "Тесла", припаркованная возле больницы, мой желудок резко скручивается в тонкий узел. Поначалу мне кажется, что у меня начались галлюцинации, но затем меня переполняет странный тревожный трепет.

— Стэн? — удивлённо произношу я.

— Это я ему сказала, — доносится из-за моей спины негромкий голос мамы. — Он звонил мне, переживал, как ты после того разговора. Я решила, что он имеет право знать.

И несмотря на то, что ещё недавно он был последним, кого я бы хотела видеть, сейчас я не чувствую ни гнева, ни раздражения. Я просто смотрю, затаив дыхание, как он подходит ко мне, стройный и высокий в классическом черном костюме, под тёплыми лучами солнца, улыбаясь все так же, будто между нами никогда не пробегала черная кошка, мы никогда не ссорились и я вовсе не делала ему больно. Будто ничего не было.

— Привет, — мягко здоровается он. Мне хочется улыбнуться ему в ответ, но получается только горькоскривить губы. Я тихо выдыхаю:

— Я беременна, Стэн.

— Он так и не появился?..

Голос его тихий и обнадёживающий тут же утопает в воздухе. Я отрицательно качаю головой и закусываю губу, чувствуя, как на глаза подступают слёзы, и тут меня окончательно прорывает. Надрывно всхлипнув, я подаюсь вперёд и смыкаю руки у него за спиной, тихо всхлипывая ему в плечо. Несмотря на то, что от него веет теплом, какой-то невидимой поддержкой и спокойствием, Стэн не спешит обнимать меня в ответ.