Онлайн книга «Большая Любовь отца-одиночки»
|
– Все. Я устала. Даша валится на кровать, делая вид, что умерла. – Погоди изображать смерть, – улыбаюсь я. – Мы еще не на твоем хоррор-рождении. – Скорее бы оно настало! – мгновенно вскакивает Даша и садится на постели по-турецки. – Ждешь подарки от гостей? О вчерашнем разговоре с Гораевым я племяннице не говорила. Зачем расстраивать? – Я не очень люблю сюрпризы, – признается Даша. – Они часто бывают неприятными. Она так серьезно и по-взрослому говорит это, что я понимаю – речь о маме. Что еще может оставить у ребенка в сердце такой болезненный след, как не отсутствие матери?Хочется сжать малышку в объятиях и затискать так, чтобы она поняла, что не виновата в проблемах взрослых. Это они гадкие, а не она. Они! – Ты умная, сильная и чудесная. Ты со всем справишься, – я сажусь рядом и сжимаю ладошку Даши в своих руках. – И теперь у тебя есть я. – Все в порядке. Не надо, – она аккуратно высвобождает свою ладошку. – Позвоню папе. Даша отворачивается и ищет под подушкой телефон. Я же понимаю, что она просто не знает, как реагировать на мои слова. Не привыкла к поддержке и ласке… – Пап, привет. Что делаешь? – Даша ставит на громкую связь. – Привет. Работаю, – раздается из телефона несколько напряженный голос Гораева. – А… – Кир, вот это еще посмотри, – приглушенно говорит Гораев, явно прикрыв микрофон рукой. – Пап, ты слушаешь? – Да-да, говори, – и вновь приглушенно: – Да нет же, здесь надо поправить. Вижу, что глаза Даши блестят от обиды. Хочу заорать на Гораева. Что ему стоит поговорить одну минуту с ребенком, не отвлекаясь! Чурбан неотесанный! – Пап, можно попросить? – резковато спрашивает Даша, будто что-то решает для себя. Напрягаюсь, предчувствуя подвох. – Да, Даша, – бормочет Гораев, и продолжает параллельно решать вопросы со своим коллегой. – Можно, я заведу собаку? Делаю большие глаза и отрицательно машу головой. – Да, конечно, – на автомате отвечает Гораев, он явно даже не вникает в суть вопроса. В шоке роняю голову на руки. Быть скандалу. Как пить дать. Даша прощается с отцом и смотрит на меня. – Ты все слышала. Если что, подтвердишь. Губы Даши кривит горькая улыбка. Я молча киваю. Понимаю ее чувства. Сложно в одиннадцать лет понять, почему папе все время не до тебя. – Даш, а вы с папой разговаривали когда-нибудь по поводу собаки? – осторожно уточняю я, чтобы понять масштаб катастрофы. – Да. Он не против, – успокаивает меня племянница. – Просто мне всегда хотелось поехать и выбрать щенка вместе с ним. Будто это наше общее дело и… Ее голос срывается, и она машет рукой, давая понять, что говорить больше ничего не будет. – Знаешь, теперь это будет нашим с тобой общим делом и воспоминанием, – как можно проникновеннее говорю я. – Что бы ни случилось, ты будешь чувствовать мое присутствие рядом через собачку. Мне очень хочется обнять Дашу, но я не решаюсь. Не хочу испугать ее. А Гораев сам виноват. Остался без классного момента с собственнойдочерью. Как есть – чурбан. – И какой у нас план? – преувеличенно бодро спрашиваю я. – Едем в питомник Бельгийских гриффонов! Гуглю, что это за порода. Фотографии, мягко говоря, удивляют. – Ты уверена, что хочешь именно такого щенка? – Да! Они такие милашки! Всегда мечтала о гриффончике. – Ну что ж. Гриффон так гриффон. Надеюсь, твой папа тоже будет воодушевлен. |