Книга Большая Любовь отца-одиночки, страница 43 – Ирина Ордина

– Наконец-то ты вернулась. Я устал заниматься воспитаниемэтого беспризорника.

– Правда? А мне показалось, что вы классно тусите, – Даша подхватывает Гарика и целует его в мордочку.

– Тусим? – преувеличенно сильно возмущается Гораев. – Я не могу тусить с тем, кто бородат больше, чем я!

Даша прыскает со смеху, я тоже улыбаюсь. До тех пор, пока не ловлю на себе горящий взгляд Димы. Меня бросает в жар.

– У меня, между прочим, есть более интересные кандидатуры для тусовки, – продолжает Дима, не отрывая взгляда от меня.

От его слов мои ноги становятся ватными.

– Да? Это кто, например? – подозрительно прищуривается Даша.

– Любовь Михайловна. Оказывается, у нас с ней очень много, гхм… точек соприкосновения. И мы прекрасно находим общий язык.

Последние слова он произносит особенным тоном. Я точно понимаю, что он имеет в виду. С трудом сглатываю и облизываю враз пересохшие губы. Димин взгляд тут же прикипает к ним. В воздухе повисает напряжение.

– А что происходит? – недоуменно спрашивает Даша. – Вы же не поссорились?

– Нет! – хором выпаливаем мы.

Я сердито смотрю на Диму, обнимаю Дашу за плечи и вывожу из кабинета.

– Не обращай внимания на папу. Он, наверное, переработал. Идем, разберем твои вещи.

В кабинете раздается ехидное хмыканье. Гораев не из тех, кто сдается. И на этот раз его добычей стала я. Жаль, что я до сих пор не смогла разобраться: рада я этому или нет.

До вечера я скрываюсь в Дашиной комнате. Племяшка взахлеб рассказывает об интенсиве. Кажется, будто она уезжала не на двое суток, а на месяц.

Маргарита зовет нас на ужин. Спускаемся и видим за столом Диму, с аппетитом поглощающего стейк. Рядом с ним черной юлой вертится явно уже прикормленный Гарик.

Даша быстро шмыгает на место напротив отца, мне не остается ничего иного, как сесть рядом с ним. Не успеваю я съесть первый кусочек стейка, как ощущаю на своем бедре Димину руку.

Замираю с куском стейка на вилке на полпути ко рту. Как можно незаметнее опускаю свободную руку под стол и осторожно пытаюсь отодвинуть Димину ладонь. Не тут-то было! Он лишь продвигает ее ближе к внутренней поверхности бедра.

– Что-то не так, Любовь Михайловна? – сладким голосом интересуется Дима. – Стейк не прожарен?

– Все… идеально, – выдавливаю я, чувствуя, как горят щеки. – Просто… наслаждаюсь.

Даша смотрит на нас, как на копибар в зоопарке.

– Вы сегодня такие странные, – запихивая в роткусок помидора, говорит она.

Только собираюсь что-то ответить, как чувствую горячие пальцы в опасной близости от самой интимной части моего тела. Не придумав ничего лучше, вскакиваю со стула с воплем:

– Соль! Где соль?

Даша, не переставая жевать, кивает на солонку, стоящую рядом с моей тарелкой. Дима тихо усмехается и накладывает себе салат. Я только начинаю успокаиваться, как его следующий вопрос, выбивает весь воздух из груди.

– Даш, а тебе Любовь Михайловна нравится?

– Нравится, – настороженно отвечает Даша. – А что?

– Ничего. Просто мне она тоже нравится. Очень.

Люба

Слова Димы повисают в воздухе. Даша перестает жевать. Ее широко раскрытые глаза мечутся между мной и отцом, пытаясь понять, что происходит. Я сижу ни жива, ни мертва. Горит все: щеки, уши, кожа под футболкой.

Дима не сводит с Даши спокойного взгляда. В его глазах нет насмешки. Он ждет реакцию дочери.