Книга Тест на предательство, страница 16 – Лена Елецкая

И он заплакал.

Господи, помилуй! Я совершенно не знаю, как утешать плачущих мужиков.

Но, чего уж, обняла. И пока, положив голову мне на плечо, Феликс всхлипывал, я гладила его по волосам и рассказывала, какую историю рассказала мне его больная на всю голову подружка. И я ведь ей поверила.

— Почему ты не спросила ни о чём Каховского?

— Не знаю. А зачем? Зачеммне было в нём сомневаться? Правда ведь всё равно рано или поздно вылезла бы наружу. Только я надеялась, что не так. Но мне и в голову не пришло, что про трубу, Бродского и аварию рыжая узнала от тебя. Подожди, — я остановилась. Он поднял голову. — А Жанна? Кто такая Жанна?

— Она работала у Каховского до Ани. Но ей было лет шестьдесят, и у неё был муж. Когда Павел взял на работу Аню, он помог им купить какой-то домик в деревне, куда они хотели перебраться, и даже иногда их навещает.

— А про то, как они познакомились? В кафе?

— Это чистая правда. Только это была случайность. И он предложил ей работу, чтобы самой платить за кофе и бросить на хрен того жмота.

— А она приняла его заботу за то, чем оно никогда не было, — тяжело вздохнула я.

Бесфамильный тоже вздохнул. Он вроде успокоился и даже протрезвел, хотя печаль его не оставила. И была мне так близка и понятна.

— Я одного не могу понять: неужели он поверил? — с чувством покачал головой Феликс. — В тот дурацкий поцелуй, за который ты прокусила мне губу? В то, что между нами действительно что-то было?

— Может, твоя Аня была не так уж и далека от истины. Он боялся измены — и он её увидел. Пусть не сам подстроил, но поверил? — я тяжело вздохнула. — Он сказал, что ему надо подумать. Одному.

— Так он вернулся, а тебя нет. Ты же ушла, — ответил Бесфамильный.

— Разве он не этого добивался?

— Тогда какого чёрта пьёт? — вели мы следствие, как герои «Иронии судьбы» в бане, пытаясь понять, кто из нас должен лететь в Ленинград.

— Потому что любит тебя, дурак. Ты разбила ему сердце. Вот и пьёт.

— Но я же… Чёрт!

— Мне жаль, — виновато вздохнул Бесфамильный. — Жаль, что я поверил Аньке. Жаль, что готов был на что угодно ради неё.

— И мне, Феликс, жаль, что я её слушала. Она обоих нас использовала.

— И мы оба, как два идиота, повелись, — покачал он головой.

И не знаю, должно ли это было меня успокоить, что не одна я здесь такая дура.

Но Каховскому от этого точно было не легче.

Лёд, сковавший моё сердце, треснул и рассыпался.

— Тебе пора, — схватила я сумку и сунула ноги в кроссовки.

— А ты куда? — удивился Феликс.

— Исправлять то, что она наворотила. Ты знаешь, где он?

— Дома. Я же только что от него.

Каховский сидел на полу перед картиной среди пустых бутылок.

Небритый, в той же рубашке, что три дня назад надел на праздник, с красными глазами и бутылкой какого-то дорогого алкоголя в руке.

Он поднял на меня тяжёлый взгляд, и в его глазах не было ничего, кроме пустоты.

— Пришла добить? — его голос был хриплым и глухим. — Сказать, что теперь с Феликсом? Что ж, поздравляю, Феликс — хороший парень. Не то что я.

Я медленно подошла и села на пол рядом с ним.

— Феликс был бы последним, кого я выбрала. Скорее, я вернулась бы к бывшему.

— Тому недоумку, которому и пылесос нельзя доверить, не то что машину, и выпускать на дорогу?

— Да, к тому самому. Так что Феликс мимо.

— Он мне всё рассказал, — сказал Каховский.