Книга Тест на предательство, страница 4 – Лена Елецкая

— Приехали, — констатировал Павел, поставив машину на ручник.

Тишина в салоне стала плотной, почти осязаемой.

— Спасибо, — выдавила я, потянувшись к ручке двери.

Его рука мягко, но настойчиво легла на моё предплечье, останавливая движение. Я замерла, чувствуя тепло его пальцев сквозь ткань пальто.

Медленно повернула голову. В полумраке салона его глаза казались бездонными.

Его пальцы чуть сжались, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

— Позволишь дать тебе совет?

— Ну… да.

— Никогда никому не позволяй играть с тобой в игры и подвергать твою жизнь опасности.

Он убрал руку, и я ощутила внезапную пустоту на том месте, где было его прикосновение.

— Мне пора, — я снова потянулась к двери.

— Конечно, — кивнул он, давая понять, что не смеет меня задерживать. — Ещё только один вопрос.

Я замерла. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, попроси мой номер!» — взмолилась я, как какая-нибудь тряпка, может, не упав слишком низко, но всё же наступив на горло гордости.

А может, это был вызов мирозданию. Ну, если сейчас он ещё и номер мой попросит, сегодня точно мой день: я не погибла — раз, я встретиламужчину своей мечты — два, и я ему не безразлична — три. Ну? Не безразлична же?

— Я буду не слишком самонадеян, если попрошу твой номер? — сказал Павел.

«Бинго!» — мысленно сделала я тот самый победный жест, резко согнув руку.

И вдруг засомневалась. Дать номер телефона человеку, в чью машину мы только что врезались? Человеку, который унизил моего парня? Слово «парень» по отношению к Игнатову вдруг показалось чужим и нелепым. Но, блин, и этот джинн был слишком хорош, чтобы в него поверить.

— Зачем? — спросила я, конечно, просто для успокоения совести.

— Чтобы позвонить, — ответил он.

Я смотрела на него, на его уверенный профиль, на то, как падал свет уличного фонаря на его скулы, и понимала, что проигрываю эту партию вчистую, даже не начав играть.

Продиктовала номер.

Он не стал его записывать, просто кивнул, словно запомнил с первого раза.

— Я позвоню.

— Когда? — спросила я скорее в шутку, чем всерьёз, но всё же с надеждой спасти себя от бессмысленного гипнотизирования телефона в ожидании звонка.

Павел был серьёзен:

— Сегодня.

Я решила, что выдержу оставшиеся до конца дня четыре часа, но, если он позвонит позже, не возьму трубку. Никогда. Если мужик не умеет держать слово, будь он хоть сам бас-гитарист Надежды Кадышевой, — досвидос.

Но он умел.

Мы проговорили почти до утра.

На следующий день он прислал цветы с запиской: «Надеюсь, твой день стал лучше. Как и мой, после встречи с тобой». А потом позвал на ужин.

Мне двадцать семь, были у меня мужики и до него, и до Игнатова, когда самое ценное, что мне дарили, — купон в пельменную, самое приятное, что говорили: «Охренеть, как ты сосёшь», а совместный просмотр сериала считался верхом романтики.

Игнатов был лучшим, но Павел Каховский был на голову выше всех.

Умный, сильный, страстный.

Он стал торнадо, штормом, ураганом, что ворвался в мою тихую гавань и перевернул всё вверх дном. Он увёл за собой, увлёк так легко и изящно, что я даже не заметила, как это произошло.

Игнатов просто… истлел смятым окурком на его фоне, стал блёклой фотографией из прошлого.

Хотя, конечно, так просто не сдался. Звонил, писал, встречал после работы, сидел у двери коммуналки, где у меня была комната и куда я вернулась. То грозился выкинуть мои вещи, то, наоборот, приглашал их забрать. В общем, был в своём духе — демоном противоречий, что когда-то меня в нём привлекло, но потом и оттолкнуло. Увы, он не имел ни одного шанса не то что меня вернуть, даже задеть. А потом я и вовсе переехала к Павлу и ритуально заблокировала Игнатова везде, где только могла.