Книга Лже-няня для вдовца, страница 1 – Кира Блейк

Катя

Я ненавижу слово «провинциалка».

Оно липкое, как дешёвый сироп, которым поливают безвкусные десерты в нашей кофейне. Звучит так, будто ты не просто из другого города, а с другой планеты — отсталой и неинтересной.

Я из Ржева, если кому-то вообще есть до этого дело. Город, где мост через Волгу длиннее, чем список моих перспектив после переезда в Москву.

Два месяца. Два чёртовых месяца я пытаюсь тут зацепиться. Живу в каморке, которую стыдно называть комнатой — восемь метров, окно во двор-колодец, и соседка снизу, баба Зина, которая уверена, что я работаю по ночах кем-то постыдным, потому что прихожу домой после двенадцати. А я просто работаю в смену до одиннадцати, баба Зина. В кофейне. С венчиками и молоком.

Сегодня был особенно длинный день. Я так устала, что, кажется, пахну кофе даже изнутри. Скинула кеды у порога, рухнула на скрипучую кровать и уставилась в потолок, где обои давно отклеились и висели, как старые лохмотья.

Телефон зажужжал. Настя.

Настя — это моя подруга, вернее, бывшая одноклассница, которая тут уже пять лет. Она «пристроилась» — работает няней у каких-то богатых. По её словам, это «мечта, а не работа». Деньги хорошие, дети воспитанные, а родители вечно в разъездах.

— Привет! — голос у Насти был какой-то дерганый, не как обычно. — Ты завтра утром свободна?

— Вообще-то я работаю, — простонала я в подушку. — Смена в двенадцать.

— Слушай, умоляю! — затараторила она. — У меня завтра собеседование у одного козла... то есть, у очень важного человека. Миллиардер, вдовец, дочка, полный контроль. Я полгода пробивалась на эту встречу! Резюме идеальное, рекомендации, всё. И тут я ломаю ногу!

— В смысле ломаешь? — я даже приподнялась.

— В прямом! Поскользнулась в душе, дура кривожопая! Сижу с опухшей лодыжкой, завтра в травму. А завтра в десять утра собеседование у Шереметьева! Ты просто обязана мне помочь!

— Насть, я не няня, — заныла я. — Я вообще детей только на картинках видела. И то рисованных.

— Тебе ничего делать не надо! — взмолилась она. — Просто съезди по адресу, скажи, что ты от Анастасии, что я извиняюсь, но не могу, подвернула ногу, и всё! Передай им мои извинения! Мне нужно сохранить лицо, вдруг потом, когда я поправлюсь, этот Шереметьев ещё рассмотрит мою кандидатуру. Аесли я просто не приду и не позвоню — меня в чёрный список занесут, у них там элитный клуб нянь, понимаешь?

Я молчала, переваривая.

— Кать, ну пожалуйста! — Настя умела быть настойчивой. — Там просто адрес, охранник на входе, ты передашь конверт с моими извинениями, я сейчас всё напишу! Это займёт десять минут! А я тебе потом помогу с поиском работы для художников, честно!

Работа для художников. Святая ложь, в которую мы обе верили, чтобы не чувствовать себя такими никчёмными.

— Ладно, — выдохнула я. — Кидай адрес. Но только извиниться! Всё!

— Ты моя спасительница! — Настя чмокнула в трубку и отключилась.

Я откинулась на подушку и закрыла глаза. Какое-то нехорошее предчувствие шевельнулось в груди. Но я списала это на усталость и запах кофе, который, кажется, уже въелся в мои лёгкие.

--

Утро было отвратительным.

Я проспала. Будильник, который я специально поставила на восемь, просто не услышала, потому что ложилась в два. Вскочила в половине девятого, с ужасом понимая, что до Жуковки (Жуковки! Это же элитный поселок, туда час пилить) мне минимум полтора часа.