Книга Жестокий спор, страница 21 – Мария Владимирова

Первый свой шанс я просрал. Дурак был, творил дичь дикую, доказать кому-то что-то хотел. Мать чуть не поседела тогда, из универа думал отчислят, из команды попрут.

Брат вступился, благодетель, мля. Я не просил, а он, перешагнув все мои косяки, обивал пороги ректора. Оставили, сделали одолжение, о чем бесконечно мне напоминают и по сей день. Напоминают и сравнивают.

Мы с братом как чёрное и белое. Он-идеален, пример для подражания, а я — сплошное разочарование. Особенно после того, как узнал маленький семейный секрет.

Брат мне родственник только по отцу. Мать у него другая, моя воспитывала его с двухлетнего возраста. А в семье чужаком чувствовал себя я. Я из кожи вон лез доказывая что-то, но похвала доставалась старшему, мне же скупая улыбка и наставления следовать примеру брата. Я все делал наоборот, теперь понимаю- внимание привлекал.

Наконец-то тишина. Смывая остатки адреналина холоднойводой, наслаждаюсь одиночеством.

Еще один показательный бой и сборная точно моя. Моя заслуженно! Сука! Бью по кафелю, что есть силы. Смотрю на кровоточащие костяшки, отмечая, что боли не чувствую. Следующий бой осенью… Бой с Солдатовым. Бой, как путевка в жизнь, последняя попытка.

Я хочу в сборную. Хочу идти этой дорогой, хочу чего-то добиться.

Брат поступил иначе. Закончил универ, бросил спорт и рванул в армию. Мать ночей не спала, на коленях перед иконами ползала, отец стал много курить, осунулся, а он возвращался из своих командировок каждый раз, как герой.

Герой, за душой ничего. Квартира ведомственная, мебель казённая, бабы и той нет, не без моего участия. А я другую жизнь хочу. Хочу, чтобы мать, думая обо мне улыбалась, чтобы победам радовалась моим, хочу свое все иметь, не зависеть ни от кого. На любые жертвы для этого пойду. А жертва только одна- Настя! Девчонка, перевернувшая мой мир.

Именно отношения с Букашкой кардинально поменяли мои взгляды на близких и семейные ценности. Её судьба оказалась куда сложнее моей, а собственные детские переживания теперь кажутся пустяком и глупостью.

Пожалуй впервые меня мучают угрызения совести, впервые я хочу извиниться перед братом и забыть раз и навсегда все, что плел матери.

В раздевалку возвращаюсь не один, под руку со своим дерьмовым настроением, парней здесь не много, стоит только мне появиться, как бурная беседа останавливается, снова тишина.

Быстро обтираюсь, натягиваю треники и футболку, молча сваливаю.

— Томас! — окликает сзади Андрей, сейчас снова заведёт шарманку про Настю. — Ты машина, конечно! Но осенью я тебя сделаю!

— Удачи! — коротко бросаю в ответ, продолжая движение.

— А девчонка и правда на тебя повелась. С того момента, как бровь тебе рассекли, глаз открыть не могла. Томас, как ты этих баб…. Инструкцию дай.

— Она здесь? — до меня не сразу доходит, то, над чем стебется Андрюха. А когда доходит, мгновенно вспыхиваю гневом, сжимая его за ворот рубашки.

— С группой поддержки, — подтверждает Солдатов.

— Где! — теряя контроль, сатанею в секунду, — Ты с ней говорил?

— Ты че, Темыч! — теряется друг, стараясь освободиться, — Мне с ней говорить не о чем.

— Где она? — цежу сквозь зубы.

Андрюха кивает в сторону фойе. Не без брезгливости разжимаю кулаки, отталкиваяего, иду к девчонкам.

— Ну вот он, красавчик! — заметив меня, выкрикивает Лерка, морщусь, потому что раздражает, прищурившись, фокусирую взгляд на стайке девчонок, выискивая Настю.