Книга Вернуть жену. Я тебя не отпускал, страница 50 – Саяна Горская

Диана резко встаёт с дивана. Топчется по небольшому кругу, словно эмоции не дают ей сейчас усидеть спокойно на месте.

— В год у Клима первый приступ случился. Я врагу не пожелаю такого. Он так кричал… Боже, у меня до сих пор в ушах этот крик стоит. Я не поняла, конечно, ничего, вызвала скорую, а они сказали — эпилепсия. Отвезли в больницу, там случился новый приступ. МРТ показал однозначный результат — инсульт. У меня шок. Какой инсульт у годовалого ребёнка? Обследования, анализы, врачи, врачи, врачи… Ивердикт: аневризма. Наверное, это Бог меня наказал за то, что я с тобой так обошлась, — заканчивает Диана почти шёпотом.

Подрагивающей рукой она вцепляется в ткань водолазки на груди и мнёт её пальцами.

Нательный крестик, догадываюсь я.

Диана никогда верующей не была, но тут во что угодно поверишь, когда с твоим ребёнком такое происходит.

— Ты знаешь, что мне мать сказала на новость об аневризме Клима?

— Нет.

— Она сказала: «Это естественный отбор. Зачем тебе больной ребёнок? Лучше бы сдала его в детский дом, он всё равно умрёт». — Диана фыркает, облизывает пересохшие губы и отворачивается к окну, в котором, впрочем, уже совсем ничего не видно. — Представляешь? Родная мать. Ась, от меня все отвернулись. Все. Никакой поддержки. На работе сначала на полную удаленку перевели, а потом, когда поняли, что я даже так не справляюсь, попросили уйти. Я осталась наедине со своим страхом и каждый день жила в ожидании, что всё это может повториться. А что, если скорая не успеет? А что, если это последний наш день? Последний час? Я каждую ночь просыпалась по десять раз и руку клала сыну на грудь, слушала дыхание, биение сердечка. Ась, это так больно — жить в ожидании, что твой ребёнок вот-вот снова испытает боль, и ты ничего не сможешь с этим сделать.

— Как сейчас твой сын? — спрашиваю я с искренним участием.

Я не чудовище ведь. И не каменная. И рассказ Дианы цепляет что-то очень глубокое, давно ноющее внутри меня.

Если бы у меня были шансы спасти своего сына, я бы воспользовалась каждым из них.

Как мать я Диану понимаю…

— Мы здесь на обследовании. Он сейчас стабилен. Ждём разрешения от врачей. Они должны убедиться в том, что Клим перенесёт полёт в Швейцарию, где ему сделают операцию и удалят аневризму. В России согласились взять только после пяти, и я боюсь, что… — Она резко замолкает на полуслове. Её подбородок мелко дрожит, но она делает пару глубоких вдохов и продолжает: — Боюсь, что не успеем.

— С Климом всё будет хорошо.

Диана быстро и часто кивает, словно боится допустить даже мысль о том, что будет иначе.

— Ты знаешь, Дамир ведь… Я не знала, к кому обратиться за помощью. Я позвонила ему тогда и попросила денег в долг. Мне понадобилась крупная сумма на реабилитацию. После первых двух инсультов у Клима перестала работать леваяножка. Произошёл серьёзный откат в развитии. Дамир оказался единственным, кому было не всё равно. Благодаря ему Клим сейчас жив и даже разговаривает и ходит. Уже спустя полгода он организовал фонд.

Диана подходит к двери палаты. Жестом подзывает меня, а сама прилипает к стеклу. Ведёт по нему тонким пальцем, очерчивая, наверное, профиль сына, который её сейчас не видит.

— Посмотри, — кивает.

И я смотрю.

На маленького щупленького мальчишку с перевязанной на сгибе локтя ручкой и кучей проводков, идущих к его телу и голове.