Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 146 – Чулпан Тамга

Она говорила тихо, почти шёпотом, и Артём чувствовал не столько её слова, сколько эмоциональный оттенок за ними — не сентиментальность, а некое удивлённое, почти научное признание.

— Да, — просто сказал он. — Поэтому мы и делаем то, что делаем. Не для того, чтобы сохранить систему. А чтобыэта хрупкость не треснула под чужим сапогом.

Она повернула голову, посмотрела на него. В полутьме переулка её лицо было почти невидимо, видны только глаза да белое облачко дыхания. — Ты всегда так думал? Или это твои правила диктуют тебе эту мысль?

Артём задумался. Раньше он бы ответил сразу, цитатой из регламента. Сейчас он копнул глубже. — Правила появились потом. А сначала… сначала было просто желание. Очень конкретное. Чтобы мама вернулась. А когда оно не сбылось, когда колодец выдал мне вместо мамы направление на работу в ИИЖ через десять лет, появилась другая мысль. Если нельзя сделать чудо для себя, нужно хотя бы сделать так, чтобы чужие чудеса не превращались в кошмары для других. Это тоже своего рода защита. Просто очень… бюрократизированная.

Вера кивнула, и в её взгляде промелькнуло понимание, которое теперь висело между ними незримым мостом. — Понятно. Компенсация. Ну что ж, идём дальше, защитник чужих чудес. Нам ещё крышу штурмовать.

Крыша торгового пассажа «Аркадия» представляла собой сюрреалистическое зрелище: лес кривых антенн, ржавых труб, засыпанных снегом рекламных конструкций. Среди этого хаоса притаился малозаметный серый ящик — модуль ИИЖ.

Подняться пришлось по чёрной, обледенелой пожарной лестнице. Вера шла первой, ловко находя опору. Артём следовал за ней, стараясь не смотреть вниз и мысленно составляя отчёт о нарушении техники безопасности.

— Вот, — Вера, уже стоя на плоской, заснеженной крыше, указала на небольшой ящик, прикрученный к основанию гигантской, потухшей неоновой буквы «А». — Твой датчик.

Артём, отдышавшись, подошёл, отщёлкнул замок. Графики на экране вели себя не так, как должно было быть. — Есть фоновые помехи. Не сильные, но… нехарактерные. Ритмичные. Импульсные. Похоже на пробное, зондирующее излучение. Идёт… — он сверился с картой, — с северо-восточного сектора. Как раз направление на промзону. На фабрику «Большевичка».

— Левин проверяет связь, — заключила Вера, подходя и заглядывая через плечо. Её дыхание было тёплым у его уха. — Щупает эфир, смотрит, не поставили ли мы помех.

— Да. Но это, как ни странно, хорошо. Значит, он ещё не начал основную атаку. Он в режиме подготовки. У нас есть время.

Пока Артём вносил поправки в фильтры модуля, Вера обошла крышу, подошла к низкому парапету. Отсюда,с высоты пяти этажей, Хотейск открывался во всей своей противоречивой красе. Площадь Последнего Звона внизу кишела людьми — крошечными, яркими, суетливыми точками. Гирлянды на центральной ёлке мигали вразнобой. Дым из сотен труб смешивался с ранними вечерними сумерками, окрашивая небо над городом в грязно-сиреневый цвет.

— Смотри, — тихо сказала Вера, не оборачиваясь.

Артём, закончив настройку, подошёл к ней. Она указывала на дальний угол площади, у самого края ратуши, где на небольшом балкончике стояла одинокая, прямая как штык фигура в длинном светлом пальто. Даже с этого расстояния, сквозь морозную дымку, в осанке, в неестественной статичности позы безошибочно угадывался Кирилл Левин. Он не двигался, просто смотрел на толпу внизу.