Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 175 – Чулпан Тамга

И этот «основной тон» они, точнее, он, Артём, используявесь аппарат ИИЖ, пропущенный через свою сгоревшую нервную систему, не стал гасить всплеск Кирилла. Глушить его. Уничтожать. Он сделал тоньше — наложил. Как накладывают одну звуковую волну на другую, вызывая интерференцию. Волна сырого, эгоистичного «ХОЧУ!» и волна тихого, коллективного «пусть будет...» встретились в Эфире. И погасили друг друга. Не взрывом, не катаклизмом. Взаимным уничтожением.

Машина Кирилла, рассчитанная на обработку мощных, целенаправленных желаний, захлебнулась этой простой, но бесконечно сложной мозаикой. Она пыталась её анализировать, разложить по полочкам, но не могла — потому что в ней не было единой логики, единого паттерна. Только человечность. Только жизнь. И эта жизнь оказалась слишком сложной, слишком «неформатированной» для его красивой, стройной, но бесчеловечной системы. Его монолит «по-моему» разбился о миллионы мелких, неидеальных, но настоящих «по-нашему».

Артём закрыл глаза. В голове не было мыслей. Только пустота и лёгкость. Они сделали это. Не силой. Не магией в привычном смысле. Они просто напомнили городу о себе. И город ответил.

Дверь в палату тихо открылась. Вошёл Стас Воробьёв. На нём был тот же жилет, но, кажется, он даже не раздевался и не спал. Глаза покраснели, лицо осунулось ещё больше. Он подошёл к койке Артёма, посмотрел на него, потом на Веру, потом снова на Артёма.

— Ну, — хрипло сказал он. — Поздравляю. Вы оба официально герои. И инвалиды, скорее всего. Но вначале герои.

Артём попытался улыбнуться, получилось криво. — Спасибо... начальник.

— Не за что, — Стас потёр переносицу. — Отчёт писать будешь сам. Я даже не представляю, как это всё оформлять. «Сотрудник Каменев А.Д., нарушив все мыслимые и немыслимые протоколы, подключил себя к сырому Эфиру и сознанию гражданки Поляковой, после чего они совместно провели ритуал коллективной самоидентификации, что привело к нейтрализации угрозы». Меня вышвырнут из Института с таким отчётом.

— Скажете... это было... частью протокола «Благодарение», — прошептал Артём.

Стас фыркнул. — Да, конечно. Пункт 14.7, подпункт «чёрт-те что». Ладно. Шутки в сторону. Как ты? Чувствуешь что-нибудь, кроме боли?

— Пустоту... — честно сказал Артём. — И... спокойствие.

— Это хорошо. Пустота заживёт. А спокойствие... его мало у кого есть. Цени. — Он помолчал. —Врачи говорят, ты чудом жив. «Осколок» спалил не только кожу, но и часть мышечной ткани, задел ребро. Нервные повреждения есть, но, кажется, обратимые. Будешь долго восстанавливаться. Она... — он кивнул на Веру, — у неё хуже. Микроинсульты, множественные кровоизлияния в мозг, психическая травма. Но она крепкая. Выкарабкается. Это существо её... как его... Морфий, что ли... он, кажется, её как-то стабилизировал. Не дал развалиться окончательно. Теперь он у неё не паразит, а... симбиот, что ли. В общем, тоже герой.

Артём кивнул. — А город? Кирилл?

— Город... в шоке, но живёт. Остаточные явления ещё есть — у кого-то галлюцинации, у кого-то панические атаки. Но материализации прекратились. Система ИИЖ работает в усиленном режиме, стабилизируем фон. «МЕЧТАтель» после вчерашнего чуть не взорвался, но Лёша его кое-как оживил. В общем, бардак, но управляемый. — Стас помолчал. — Кирилл... исчез. С балкона ушёл, и след простыл. На фабрике нашли его установку — оплавленную, мёртвую. Он сам растворился в воздухе. Но я не верю, что он сдался. Он просто отступил, чтобы перегруппироваться. Или чтобы придумать что-то новое. Такие, как он, не сдаются. Они просто меняют тактику.