Онлайн книга «Колодец желаний. Исполнение наоборот»
|
— Не тренд, — глухо отозвался коллега из соседнего кубика, обычно молчаливый и сосредоточенный. — У меня три идентичных предупреждения о всплеске желания «чтобы теща сдохла». В трёх разных, географическине связанных районах. С интервалом в полторы секунды. Так не бывает. Желания, даже похожие, имеют уникальные эмоциональные отпечатки. А эти... как под копирку. — Не бывает, — машинально, как эхо, подтвердил Артём, уже лихорадочно листая всплывающие окна на своём экране. Его пальцы летали по клавиатуре, вызывая утилиты диагностики, но ответы приходили с задержкой, будто система тяжело дышала. «МЕЧТАтель» — суперкомпьютер, чьё имя было неуклюжим, но гордым акронимом от «Многоуровневый Эмулятор Чистых Трансформационных Аспектов» — был не просто сердцем ИИЖ. Он был его нервной системой, совестью и, как часто казалось Артёму в моменты усталости, злобным гномом-саботажником, который копил силы для решающей диверсии. Он непрерывно сортировал входящие из Колодца потоки сырых желаний, оценивал их по двенадцати параметрам: от «реализуемости» и «этической нагрузки» до «энергетической стоимости» и «потенциального конфликта с другими активными запросами». Затем он распределял их по инженерам, как диспетчер такси — заказы по водителям. Иногда он капризничал — обычно в пятницу, перед длинными праздниками или после обновления прошивки. Выдавал странные отчёты, терял данные, требовал перезагрузки. Но то, что началось сейчас, в буднее утро накануне Нового года, не было капризом. Это была клиническая смерть. Предсмертные судороги цифрового Левиафана. На главном экране-стене, который висел напротив входа как картина в музее современного искусства, обычно отображалась статичная, умиротворяющая схема энергопотоков Хотейска — голубые (нейтральные), золотые (позитивные) и изредка серые (проблемные) нити, тянущиеся со всего города к центру, к яркой точке Колодца. Сейчас эта схема превратилась в полотно абстрактного экспрессиониста, которого вырвало радугой после бурной ночи. Алые, ядовитые всплески, похожие на кровоизлияния; зелёные, спиралевидные вихри; чёрные, пульсирующие разрывы пространства-времени возникали в случайных секторах, множились, гасли и появлялись вновь, оставляя после себя шлейфы системных ошибок. Предупреждения, обычно сдержанные, скучные и написанные мелким шрифтом, теперь выскакивали с истеричной частотой pop-up окон на сомнительном сайте и кричали заглавными, красными буквами: «АНОМАЛИЯ: НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ ОБРАЗА. СЕКТОР Ц-17 (ПЛОЩАДЬПОСЛЕДНЕГО ЗВОНА). УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НИЗКИЙ (ПРЕДМЕТНЫЙ). РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЛОКАЛИЗАЦИЯ И ДЕМАТЕРИАЛИЗАЦИЯ СИЛАМИ ОТДЕЛА УБОРКИ.» «АНОМАЛИЯ: НАРУШЕНИЕ ПРИВАТНОСТИ И ЦЕЛОСТНОСТИ ЛИЧНОГО ИНФОПОЛЯ. СЕКТОР Д-4 (СПАЛЬНЫЙ РАЙОН «ВОСТОЧНЫЙ»). УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: СРЕДНИЙ (ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ/ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ). ПОСТРАДАВШИХ: 12–25 (ОЦЕНКА).» «КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ КЛАССИФИКАЦИИ. ОБНАРУЖЕН РЕЗОНАНСНЫЙ КОНТУР НЕИЗВЕСТНОГО ТИПА. ИСТОЧНИК — ДИФФУЗНЫЙ. АНАЛИЗ СИГНАТУРЫ... ОШИБКА АНАЛИЗА. ПОВТОРИТЬ ПОПЫТКУ? (Д/Н)» Артём ткнул в последнее предупреждение. Внутри него всё похолодело, будто в грудь вставили ледяной стержень. «Резонансный контур неизвестного типа» — это был язык системы для описания чего-то, чего просто нет в её обширной, десятилетиями пополняемой базе данных магических явлений, артефактов и аномалий. Для чего-то принципиально нового. Или, что было страшнее, — для чего-то очень, очень старого, забытого и намеренно стёртого из памяти системы как абсолютно запретного. Как чертежи древнего оружия, которое решили не просто спрятать, а убедить себя, что его никогда не существовало. |