Книга Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть], страница 116 – Яна Смолина

Ну надо же. А я, оказывается, не сильно опередила время своими инициативами.

То, что говорил министр, звучало здраво. Он стремился создать общество, построенное на взаимовыгодном сотрудничестве населения и руководства, как это делается в том мире, из которого явилась я. Вот только гневно сжатые челюсти Зоуи непрозрачно намекали, что не всё так гладко в этом обществе.

— А что насчёт гражданок? — её командный голос разлетелся по округе. — Вы снова, как и всегда, говорите о мужчинах. Но что прикажете делать нам?

Свист и смешки немного заглушили её. Я видела, что министр пренебрежительно глянул в нашу сторону и отвернулся. Диего же не отворачивался. Он увидел меня.

Заметив, что министр собрался уходить, она снова закричала:

— Женщины умирают, министр! Им не на что жить! Им нечего есть и нечем кормить детей! Они никому не нужны и вынуждены ждать скудной подачки от неравнодушных! Почему вы допускаете подобное?! Почему в вашем прекрасном мире женщина имеет хоть какие-то права только, если прикована к мужчине?! Для нас, сеньор министр, мало что изменилось со времён монархии! И мы требуем справедливости!

Другие швеи, стоявшие неподалёку, поддерживали своего предводителя, заглушая смех и болтовню мужчин, которым они казались нелепыми.

На свободный выступ фонтана что-то взметнулось, и я не сразу поняла, что, а точнее, кто именно. Но когда существо выпрямилось, ахнула.

— Господа! — заговорилане менее зычно молодая девушка, — я Магдалина Адрианс, дочь крестьянина. Мой отец давно умер, а братья разъехались по миру. Так вышло, что замуж меня не берут, но я хочу работать и приносить пользу Тальдаро и Портальяно. Рядом со мной нет мужчины, который поручился бы за меня и помог оформить паспорт, но я здорова и полна сил, чтобы трудиться. Нас много здесь, господа, — она окинула взглядом толпу, гомон в которой чуть стих, — и от нас будет мало толку, если все мы умрём в нищете.

На последних словах она поймала взгляд министра. Тот не ответил. Развернувшись, он всё же покинул балкон, а следом, прогнав воздух через щербинку между передними зубами, ушёл и недовольный Диего.

— Возвращайся в деревню, курица! — гаркнул кто-то.

— Много вас таких, кто в город за хорошей жизнью едет.

Послышались новые крики и ругань. А мне стало вдруг страшно. Оставаться здесь было опасно. Не ровён час, начнётся давка.

Я стала протискиваться сквозь толпу, как вдруг мне на плечо легла рука Зоуи.

— Женщины сломлены, мадам, — тихо сказала она. — Им нужна та, кто поднимет боевой дух. Чита давно не приходила на наши собрания, и многие пали духом. Сегодня вечером на углу улицы Революции и бульвара Пино.

Она убрала руку и тяжело зашагала к выходу с площади. Я же так и осталась стоять, ощущая толчки прохожих со всех сторон.

Что она сейчас сказала? Кто не приходила? Какая ещё Чита? Подождите, то есть я та самая Чита Марсалес, на которую объявлена охота?! Ой, мамочки! Да как тебя угораздило, Марлен!

Я опомнилась, только когда меня схватил за руку Лукас.

— Марлен, что с тобой? — спросил он, встревоженно вглядываясь в моё лицо. — Ты в порядке?

— Да, дорогой, всё хорошо.

— Пойдём, пока эти сумасшедшие не распугали всех извозчиков.

Он повёл меня к воротам, не выпуская руки, тогда как в другой удерживал ладонь взволнованной Магдалины. Та явно плакала совсем недавно, отчего лицо её раскраснелось, а глаза опухли.