Книга Многоликая в паутине. Каникулы с огоньком, страница 23 – Олеля Баянъ

Лорд предложил вторую руку, и я вложила в неё свою ладонь. Теперь я смотрела прямо в глаза своему кавалеру, который продолжал улыбаться так, словно получил корону Рейнорана. Я решила не заводить разговор первой. Пусть первый начнёт. Тюр Лавычун был, по-видимому, не из робкого десятка, потому что наклонился ко мне и негромко сказал на ухо:

— Как вам рейноранские газеты?

Что? Я даже сбилась с шага, забыв куда двигаться и какое следующее па делать. Я смотрела на него с открытым ртом. Не может быть! Я попросила помощи у возможного предателя, и он помог. Почему? Может, потому что он не предавал? И та ссора — просто случайность?

Я ничего не спросила. Лорд только улыбнулся и медленно моргнул, словно подтверждая, что да, это он переслал мне газеты. Благодаря его внимательности и предупредительности, моя оплошность и заминка с движениями вышла едва заметной. Думаю, что кому надо, тот сделает свои выводы насчёт моей ошибки в танце.

— Уверен, рейниса, вы знаете, что моя страна желала выйти из состава Рейнорана. Именно из-за этого мы с вашим отцом поссорились накануне вашего дня рождения, — лорд Фергнис говорил это, не спуская с меня взгляда.

Ещё один паук, что вокруг меня плетёт паутину? Зачем тюр Лавычун сразу заявил о ссоре с моим отцом? Хочет добиться моего расположения, наверное. Как же тяжело, когда не знаешь, что за человек стоит перед тобой. И я сейчас имею в виду не имя, а его суть, характер инамерения.

— Если ваша страна желает выйти, то, как только я стану рейной, непременно подпишу указ о выходе провинции Итуан из Рейнорана.

— Непоспешное ли решение принимаете, рейниса? — нахмурился лорд. — Моя страна плодородна, имеет самые большие в Рейноране морские порты.

— Лучше иметь хорошего соседа, чем обиженного вассала, — честно ответила ему то, что думала. — Это не сиюминутная прихоть. Я обдумывала такой вариант, когда регент впервые заговорил о предателях.

Предатель вряд ли бы стал начинать разговор с упоминания о разногласиях с моим отцом, но Фергнис это сам обозначил. Да ещё напомнил, что его страна — лакомый кусочек. Добавить ещё один поступок: он прислал мне газеты, из которых я почерпнула немало о настоящей жизни Рейнорана и Союзе Пяти, который собрал армию и двигался к нашим границам.

Я вовремя подняла голову и заметила, как тюр Лавычун нашёл взглядом дор Халденрея, который не спускал с нас тёмного взора.

— Значит, всё же он регент, — протянул задумчиво мой партнёр.

Между ним и его темнейшеством словно произошёл немой разговор. По крайней мере, мне так показалось.

— Позвольте, я дам вам совет, рейниса, — обратил на меня внимание лорд. — Никому не говорите, что Халденрей — ваш регент.

— Почему? — я нахмурилась. — Он тоже не спешит делиться этой новостью.

— И очень правильно делает. В этом я его поддержу, хотя во всём остальном лично ему не буду союзником, — тон аристократа с игривого сменился на серьёзный. — Если станет известно, что над вами уже взяли регентство, то охота будет вестись уже не за короной, а за вами.

— Что вы такое говорите? — я встряхнула головой, даже не допуская о возможных ужасах, которые могли бы со мной сотворить, вот только закрыть рот тюр Лавычуну я не могла:

— Если вас украдут, то будут насиловать до тех пор, пока не родите ребёнка. И тогда даже регент не поможет, — тут лорд усмехнулся. — Дор Халденрей защищает вас не только от врагов, но даже от ваших вассалов, которые через ребёнка смогут получить доступ к трону Рейнорана.