Книга Чайная «Лунный серп», страница 109 – Стейси Сивински

Энн усмехнулась, но в этом звуке не доставало уверенности.

– С тех пор как ты была ребенком, я подмечала, как ты заботишься о Вайолет и Беатрикс – ты была им скорее матерью, чем сестрой, – начала Кэтрин. – И ты делала все это в ущерб собственным способностям. В твоей душе всегда был потенциал для чего-то великого, но ты отказывалась взращивать его.

– Это больше не имеет значения, – вздохнула Энн. – Ты говорила, любой инстинкт, что кажется нам необычным, связан с проклятием. Я не могу рисковать потерять ту жизнь, которой мы живем.

– Я не говорила, что все ваши побуждения связаны с проклятием, – уточнила Кэтрин. – Только некоторые из них.

– Но ты не можешь утверждать, что не это разделит нас, – заметила Энн. – Ты же рассказывала, что проклятия – очень сложная вещь, и нет никакого способа удостовериться, что оно не собьет нас с верного пути.

– Энн… – начала было Кэтрин, но остановилась, заметив, как решительно та сдвинула брови.

Казалось, она смотрит на отражение Клары, и Кэтрин знала – ничто из того, что она может сказать, не изменит курс, который выбрала Энн.

– Я все исправлю, – заявила девушка, наблюдая, как Кэтрин поплотнее запахивает мантию и направляется к задней двери.

– Но какой ценой? – выдохнула Кэтрин, и ее голос был таким тихим, будто она говорила сама с собой.

Вопрос повис посреди кухни, а Энн стояла и прислушивалась к растворяющемуся в ночи шуршанию шагов подруги.

И затем, когда сказанное Кэтрин начало проникать глубже, к самому сердцу, Энн решила, что настало время поделиться своими секретами с сестрами. Они помогут ей определиться, что нужно сделать, и, как они делали это раньше, проведут ее через ночные кошмары, занимавшие все ее мысли наяву.

Дом в смятении содрогнулся, наблюдая, как она взлетает по лестнице на третий этаж, где ожидала найти Вайолет, приподнимающую половицы или отдирающую штукатурку.

– Вайолет! – крикнула Энн, и имя прозвучало незнакомо из-за рыданий, вырывавшихся из ее горла. – Вайолет!

Но сколько бы комнат и уголков она ни обыскала, ее сестры нигде не было.

Теперь грудь Энн пылала, и она бросилась вниз по ступенькам с такой скоростью, что перила придвинулись ближе на случай, если им придется ее ловить. Она подлетела к кабинету и толчком распахнула дверь, надеясь увидеть Беатрикс, смотрящую на нее с легкой растерянностью, от которой у Энн таяло сердце.

Но стул был пустым.

Они ушли.

В тот момент, когда она поняла, что обе ее сестры ускользнули из дома, Энн застыла, а жар надежды, разраставшийся в ее груди, обратился в ледяной камень.

И вновь сестры оставили ее одну нести возложенное на нее бремя.

Вытерев слезы, Энн ухватилась за нити связывающего заклинания и затянула их еще крепче. Они могут хранить свои секреты, а она будет хранить свои так, как сочтет нужным.

И дом знал, что все в мире шерстяные одеяла и огни, разжигаемые вечерами в каминах, не изгонят мороз, поселившийся в сердце Энн.

Дни проносились в вихре ароматов гвоздики, имбиря и кардамона. За столиками велись беседы о бабочках и грядущей удаче, об облаках, предвещавших проблемы на горизонте, и звуки голосов смешивались с хрустом песочного печенья с корицей, которое разламывали пальчики в перчатках.

Но никто больше не задерживался за своим столиком, когда время приближалось к закрытию, умоляя сестер позволить им остаться сверх отведенного времени, чтобы обнаружить еще один знак в холодных остатках их чая с гибискусом. Даже кусачий холод середины октября не удерживал гостий в «Лунном серпе» до самого закрытия, хотя они и не понимали почему и прятали смутное ощущение тревоги, которое испытывали, но не могли назвать, за оправданиями о переполненных трамваях и меню, которое нужно утвердить к ужину.