Книга Чайная «Лунный серп», страница 120 – Стейси Сивински

– Но я очень их люблю, – возразила Вайолет. – Всей своей душой.

Она ощутила, что эта любовь даже теперь бежит по ее венам, проглядывая сквозь гнев и боль, которые удерживали ее даже от одного взгляда на своих сестер, если не считать пары мимолетных мгновений за день.

– Я знаю, – кивнул Эмиль, притягивая ее ближе. – Но, возможно, настало время принять решение, можешь ли ты продолжать любить их так же, не потеряв саму себя.

– Я не знаю, может ли эта любовь измениться, – прошептала Вайолет. Они с сестрами так долго были в этой паутине привязанности и зависимости. Их узы сформировались еще в детстве и теперь, казалось, были покрыты бронзой и никогда не менялись, несмотря на слова Эмиля.

Он слегка отстранился, чтобы заглянуть в глаза Вайолет, эти фиалковые зеркала, в которых так явно отражались все эмоции, стремящиеся вырваться наружу.

– Цирк уезжает, – наконец сообщил он.

Ритм, с которым билось сердце Вайолет, ускорился.

Так вот почему шатер вел себя так непонятно. Он был взбудоражен, готов к переезду из Чикаго в более благоприятный климат, где ему не придется дрожать под яростными ветрами, что безжалостно хлестали его с озера.

– Что? – ахнула Вайолет.

– Мы уезжаем на зиму, – продолжил Эмиль, склонившись к ней, чтобы слова коснулись ее щеки. – Поедем со мной.

Первым порывом Вайолет было притянуть его ближе и раствориться в мыслях о том, как она остается в фургончике, где ничего не нужно было чинить. Она была удивлена, насколько легко ей было представить, как она будет просыпаться в безумном ворохе одеял на кровати, пока колеса фургончика крутятся под ее ногами. Ощущение было таким восхитительным, что она почти полностью отдалась ему, но в какие фантазии бы она ни провалилась, они растаяли при воспоминании о проблемах, остававшихся в «Лунном серпе».

– Поехать с тобой? – спросила она так, будто он предложил ей отправиться на воздушном шаре к звездам.

– Да, уезжай из Чикаго и присоединяйся к труппе, – кивнул Эмиль, коснувшись своим лбом лба Вайолет, будто это прикосновение могло помочь его надеждам и мечтам проникнуть в ее.

– Но что я буду делать? – спросила Вайолет, представив, как она сидит на трибунах, как тень, вечно наблюдающая за представлением. Быть так близко к волшебству, но так и не почувствовать, насколько фантастична ее собственная жизнь. Чем это будет отличаться от череды лет, проведенных в лавке?

– Выступать со мной, разумеется, – ответил Эмиль. – Толпе нравится наблюдать за парой воздушных акробатов, особенно когда один из них прекрасен, как ты.

– Но я не могу, – покачала головой Вайолет. – Я недостаточно в этом хороша.

– Ты невероятна, – возразил Эмиль с искренним уважением к тому, как быстро она овладела этим искусством. – Я никогда прежде не видел никого, кто бы так естественно чувствовал себя на перекладинах.

Заметив нерешительность, проявившуюся в морщинке, которая все глубже залегала меж бровей Вайолет, Эмиль вскочил и начал копаться в стопке костюмов.

– Что ты ищешь? – поинтересовалась Вайолет, сбитая с толку тем, как быстро он переключил внимание.

– Надень-ка, – попросил Эмиль, бросив Вайолет бархатный комбинезон с золотыми кисточками.

– Зачем? – удивленно спросила Вайолет, сжимая в руках мягкие складки ткани.

– Чтобы проверить, подходит ли! – пояснил Эмиль. – Чтобы ты могла принять участие в полуночном представлении.