Книга Чайная «Лунный серп», страница 63 – Стейси Сивински

Вайолет шагала по улице, слишком потерянная в круговороте собственных мыслей, чтобы заметить, куда, собственно, направляется.

Им удалось обнаружить Задачу одной из ведьм, отправленных Советом, а это испытание казалось невыполнимым, когда Вайолет впервые о нем узнала. И хотя она была более чем довольна их успехом, но в то же время разочарована, что они смогли сделать всего один шажочек в правильном направлении вместо уверенного прыжка. Не помогало делу и то, что в доме, там, где прошли ее поиски, она оставляла жуткий беспорядок, и ее чувство провала росло с каждой перевернутой коробкой. Пока она отодвигала в сторону чистые простыни и опрокидывала на пол коробочки с пуговицами и булавками, Вайолет лишь больше разочаровывалась сама в себе… и в собственной матери.

Если Клара Куигли подозревала даже малейшую возможность проклятия, почему она не оставила им нечто большее, чем свой дневник? В первые дни поиска Вайолет сохраняла надежду, что она перевернет страницу альбома с воспоминаниями и найдет что-то, что укажет им правильное направление. Но дни становились неделями, и свежий весенний воздух теплел, а горечь, дремавшая в тени, начала все ближе и ближе подбираться к поверхности. Как ее мать могла оставить их, зная, чтоможет произойти, что ее дочерей могут насильно разлучить, что они столкнутся с еще более болезненной утратой, и в этот раз – в одиночку?

Как она могла? Как она могла? Как она могла?

Вопрос стучал в голове Вайолет, и каждый ее шаг совпадал с резкими слогами.

Она настолько поддалась ритму собственного гнева, что у нее ушло несколько секунд, чтобы заметить: звук настойчивой жизнерадостной мелодии больше не сквозил подводным течением в ее сознании, а доносился из совершенно реального места.

Вздрогнув, она подняла глаза и осознала, что направляется прямиком к берегу озера, где, подобно светлячку, переливается красно-белый шатер цирка. Впрочем, его оттенок был тусклее, чем прежде, и толпа любопытных зевак тоже отсутствовала, придавая сцене ощущение умиротворяющей пустоты.

Внезапно Вайолет мысленно вернулась в тот момент, когда руки Эмиля обхватывали ее талию, и тепло, не имевшее ничего общего со сменой сезона, расплылось от центра ее живота к кончикам пальцев ног.

Казалось, уже в тысячный раз с тех пор, как Эмиль выхватил ее из толпы, Вайолет сделала себе строгий выговор за то, что позволила своим мыслям вернуться к нему. Воспоминания о той ночи, казалось, все время вторгались в ее мысли, когда ей нужно было сконцентрироваться на текущей задаче. Его смех, щекочущий ее шею, отвлекал Вайолет от попыток обшарить весь дом. Когда она должна была вытащить противень с печеньем из духовки, она терялась в воспоминаниях об их ногах, раскачивающихся в унисон над толпой, и эта картинка не покидала ее до тех пор, пока запах подгоревшего сахара не возвращал ее обратно в реальность. Хуже всего было чувствовать, как его ладонь давит на ее поясницу, когда он пытался поддержать ее на перекладине. Это воспоминание всегда всплывало, когда она была готова вот-вот уснуть, разрушая любую надежду на то, что ей удастся отдохнуть до рассвета.

Разумеется, она не планировала возвращаться. Насколько бы спонтанной Вайолет ни была, даже она знала, что ее возвращение не приведет ни к чему, кроме проблем. И все же…