Книга Чайная «Лунный серп», страница 61 – Стейси Сивински

Энн тоже казалась очень занятой, хотя и оставалась в своем кресле с откидной спинкой еще долго после того, как Беатрикс желала ей спокойной ночи и ускользала в свой кабинет. В отдельные вечера, когда Беатрикс наконец замечала время и тихонько поднималась по ступенькам в свою спальню, она видела, что в гостиной еще мерцает огонь, и, заглянув в дверь, обнаруживала Энн, пристально вглядывающуюся в пламя. Когда им удалось раскрыть Задачу Фионы, Беатрикс решила, что Энн может немного расслабиться, но, хотя днем та и казалась весьма беззаботной, с ней случилась перемена и, когда наступала ночь, в ее взгляде вспыхивало что-то странное.

Но у Беатрикс были собственные проблемы, с которыми нужно было разобраться.

Она почувствовала, как напряглись мышцы в ее запястье, отвлекая ее от образа, который она пыталась воссоздать словами на бумаге. Вздохнув, Беатрикс отложила перо и потянулась, разминая узлы в спине и шее, формирования которых она не заметила. Наконец разрешить себе с головой уйти в истории, которые все это время созревали на задворках ее сознания, – все равно что погрузиться в ванну с теплой водой с ароматом лаванды. Конечно, ее тело болело, но писательство было бальзамом для ран, которые все еще ныли, пусть она этого и не осознавала. И иногда казалось, что она может и не вернуться в этот мир с бронированием столиков, наполовину полными чашками и бухгалтерскими книгами, хотя это чувство быстро испарялось при звуке вопрошающего голоса Энн или яростных шагов Вайолет.

При мысли о сестрах грудь Беатрикс сжалась от чувства вины. Она все еще не сказала им, что ее рассказ был принят и что «Донохью & Компания» ожидают от нее целый роман к осени. Пока над их головами висело проклятие, казалось неправильным делиться такими замечательными новостями. Она была уверена, что они примут это за знак, что более могущественные силы пытаются их разделить, и, хотя Беатрикс не думала, что ее сестры запретят ей писать, их реакция могла вызвать нежелательное напряжение.

Беатрикс, конечно, знала, что ее недавняя удача не имеет никакого отношения к проклятию. В дни, которые последовали за ее визитом в «Донохью & Компанию», эта возможность не раз приходила ей в голову. Сомневаясь, она сидела за столом, неспособная написать ни единого слова от страха, что каким-то образом это усугубит их проблемы. Но затем дневник ее матери открылся, и когда Беатрикс наконец нашла в себе смелость взглянуть на страницы, она прочла: «Наверное, она самая тихая из тройняшек, но в этих карих глазах таится целый мир, полный чудес. И я считаю, что эта самая прекрасная часть ее натуры, которую она еще не раскрыла миру». Когда бы сомнения или страх ни прокрадывались в мысли Беатрикс, пытаясь отрывать ее от писательства, дневник снова открывался с новым сообщением и историями, которые толкали ее вперед.

Было похоже, что ее мать находилась в комнате, отводя дочь от ее склонности ждать, пока не убеждалась, что теперь все пойдет как нужно и дочь испытывает непоколебимую уверенность в собственном выборе.

Беатрикс опустила руки, переключила внимание на напряжение в шее и задумалась, когда бы она поделилась новостями с Энн и Вайолет, если бы в игру не вступило проклятие. Распахнула бы она дверь магазина после возвращения из «Донохью & Компании» и рассказала бы им, кружащим между столиков, все? Или даже попросила бы их пойти с ней в издательский дом и подождать на тротуаре, пока она встретится со своей судьбой?