Книга Горечь и мед, страница 115 – Вера Рэйдж

Силуэт Филиппа отражался на мокром асфальте темной тучей. Он засунул руки в карманы серой джинсовки и сгорбился. Для такого теплого сезона день выдался не свойственно хмурым. Горьким.

— Привет, — тихо проговорил он, приблизившись. На его лице появилась дежурная улыбка. Явно нервная. Чтобы смягчить ситуацию. Руки все еще оставались в карманах, что создавало еще большую дистанцию между нами. Филипп будто понимал, что должно случиться.

— Фил, мне нужно кое о чем с тобой поговорить. — сердце выпрыгивало из груди. Билось с такой скоростью, что заглушало собой все вокруг.

— Я правда не знаю, откуда в “Сплетнике” появились эти фотографии. Хотел написать комментарий с вопросом админу, но группа уже удалена. Ты не веришь мне? — улыбка исчезла с его лица в тот же момент.

Я смотрела в его глаза, еще полные тепла и любви. Сейчас я погашу их и больше никогда не увижу того света, что помогал мне найти путь в темноте. Уставившись на Филиппа, я не могла заставить себя начать говорить.

— Ева? — переспросил он.

— Мы больше не можем быть вместе. — выдавила я. В горле встал ком. Руки дрожали, поэтому я спрятала их в передний карман худи.

— Ева, в чем дело? Я сделал что-то не то? Если ты все еще думаешь, что те фото новые, то прошу тебя… — он набрал воздух в легкие. — Я не вру. Они очень старые. Тогда мы еще даже не были знакомы. — Филипп подошел ко мне и протянул руки.

— Не нужно. — я отошла на шаг назад и выставила руку вперед, чтобы он не касался меня. Я не выдержу этого. Чувствовать его прикосновения и делать так больно— пытка. — Это не из-за фото в “Сплетнике”.

— Объясни, в чем причина. — он остановился и крепко сжал челюсти.

Я изменила тебе, Фил. Совершила то, что нельзя исправить. О чем очень жалею. Я поддалась на провокацию, как последняя идиотка, и переспала с другим. С тем, кто который год плел интриги за спиной у всех в школе. С тем, кто притворялся другом, а оказался самым настоящим кошмаром. Жалким и жаждущим внимания. Привыкшим получать то, что принадлежит другим. И он забрал меня у тебя, Фил. Поманил, а я позволила себя забрать. Разрушить все хорошее, что было между нами. Я все разрушила, Фил. Я так хочу рассказать все, но не могу. Не могу позволить себе так ранить тебя. Я предала твое доверие. Предала себя. И только мне жить с этой болью.

— Не думаю, что мы сможем остаться вместе, когда ты уедешь в Лондон. А еще я поняла… — мои глаза забегали, изучая его лицо. С каждым моим словом оно становилось все смурнее. — Я просто тебя больше не люблю. — спокойно ответила я, подняв подбородок наверх.

Дождь заморосил с большей силой. Мелкие мерзкие капли сыпались на лицо. В глазах стояли слезы, а ком все больше садил шею. Надо держать себя в руках. Реветь буду потом.

— Хорошо. — сказал он твердо. — Если ты так хочешь, то я не буду препятствовать.

Я не ответила. Не могла даже заставить себя посмотреть в его глаза. Не могла признаться, что совершила. Фил имел право знать правду, но я не нашла в себе силы, чтобы рассказать все. Да, я слабая. Но так всем будет лучше.

Резко развернувшись, я быстро зашагала в сторону дома. Кеды зачерпывали воду из свежих луж, отчего ноги моментально промокли. Плевать. Я не стала сдерживать свои эмоции и позволила слезам залить все мое лицо. Натянула капюшон на голову, чтобы скрыться от прохожих, странно озирающихся, когда я приближалась. По пути я не встретила никого из знакомых. Не хотела никого видеть. Я только что разрушила самое лучшее, что было в моей жизни. Самое светлое.