Книга Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 2, страница 34 – Notego

– Извините, – окликнула я сотрудницу.

Она протирала вещи сухим полотенцем в комнате, куда могли войти только служащие этого магазина. Но женщина не ответила.

– Извините! – повторила я немного громче, и она оглянулась.

Ее лицо показалось мне знакомым. Где же мы виделись?

– Эта вещь продается?

Она пристально смотрела на меня, не отвечая. Ее взгляд был странным. Он казался размытым, но совершенно точно был направлен на меня.

У меня вдруг испортилось настроение.

Женщина казалась странно знакомой. Я посмотрела ей в глаза. Она тоже смотрела прямо на меня, не избегая взгляда. Наши взгляды встретились, и тут я вспомнила.

Ее длинные волнистые волосы были аккуратно подстрижены и уложены в каре, поэтому ее было трудно узнать с первого взгляда. Но как я могла забыть это лицо?

Это была она, старшая служанка из группы ответственных за кровь, которая заключила меня в темницу.

Я удивленно уставилась на нее, и она открыла рот. Языка не было. Казалось, его вырезали начисто.

Воспоминания всплывали одно за другим.

Клятва, о которой говорил Итан в карете.

«Служанки точно ничего не могли рассказать, поскольку в тот же миг активировалась бы клятва».

Выходит, она попыталась рассказать то, о чем не следовало говорить. Не знаю, какие запретные слова активировали клятву, но итог казался мне предсказуемым.

Она рассказала. О наших с Деоном отношениях. Возможно, даже о существовании крови.

Может, конечно, она лишилась языка в результате несчастного случая, или какой-нибудь эксцентричный аристократ приказал отрезать ей язык, или еще что-то, но у меня было стойкое ощущение, что мое предположение верно. До того как она села в карету, с ней точно все было в порядке. Не думаю, что за такое короткое время могло что-то произойти.

Помнит ли она меня?

Она смотрела на меня, но не выглядела ни сердитой, ни испуганной. Просто беспомощной.

Женщина открыла рот, пару раз произнесла звук «а» и закрыла рот. Это было все, что она теперь могла.

– Я… Я просто хотела спросить, сколько стоит эта статуэтка… Прошу прощения.

Я плотно надвинула шляпу. Хорошо, что сегодня я выбрала ту, у которой были широкие поля.

Она упорно продолжала открывать рот, словно пытаясь что-то сказать.

Я попыталась читать по губам, но изображение продолжало дрожать.

Похоже, служанка сама еще не приспособилась к обстоятельствам, в которых оказалась. Она нахмурилась оттого, что язык не двигался должным образом, ведь она лишилась его совсем недавно.

Она с досадой взяла лежавший на стойке блокнот и, пролистав несколько исписанных страниц, начала выводить крупные буквы.

Чирк, чирк. Каждый раз, когда она писала букву, слышался шорох. Мне уже начало казаться, будто она вырезала буквы у меня на языке. Или на шее?

Я могла бы развернуться и уйти. Но мое тело застыло и не двигалось. Я чувствовала, что мне нужно увидеть, что она написала.

Перевернув блокнот, служанка протянула его мне.

Пока я растерянно смотрела, служанка снова открыла рот. Наверное, я уже знала, что она напишет.

Она широко улыбнулась.

У меня по коже побежали мурашки. Я попятилась, словно криво выведенная надпись оттолкнула меня. Мне стало трудно дышать.

Нащупав дверную ручку у себя за спиной, я быстро развернулась и вышла из магазина. Зазвенел колокольчик. Его чистый звук теперь походил на сигнал тревоги, предупреждающий об опасности.