Книга Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 2, страница 99 – Notego

Я послушно кивнула, хотя больше нуждалась в утешении Деона, чем в лекарствах.

Прошло не так много времени с нашего расставания, но мне уже хотелось увидеть его лицо. Стоило закрыть глаза, как тут же возникал его образ.

Холодные голубые глаза и развевающиеся черные волосы. Большие руки, которые обнимали меня за талию. Пальцы, проводящие по моим волосам. Даже ощущение его острых клыков, когда он впивался мне в шею. Теперь я тосковала по некогда ужасным ощущениям.

На въезде в столицу посланникам Деона приходилось проезжать через крепостную стену. В том, чтобы выехать из города, не было никаких проблем, но все, кто въезжали, подвергались тщательной проверке. Поэтому посланники из замка принца особым способом нагружали телегу и клали на самый верх забитых животных, чтобы даже в случае проверки никто не заподозрил, что они везут кровь для принца. Если бы кровь обнаружили, можно было бы сказать, что ее взяли у животных.

Поэтому, пока врач брал у меня кровь и расспрашивал о здоровье, рыцари охотились в лесу на кабанов, фазанов, кроликов, иногда – косуль. Возможно, они слышали, что я боюсь волков, поэтому их никогда не ловили.

Когда я смотрела на туши животных, которые грузили на телегу, мне казалось, что они чем-то напоминают меня. Пустые глаза тех, кто смирился со своей судьбой. Окоченевшие тела и сведенные смертной судорогой ноги. Мне казалось, что бедные звери перед смертью пытались что-то сказать.

Рыцари были хорошими охотниками, поэтому я не слышала криков и стонов погибающих животных, но в те дни, когда приезжали посланники, мне всегда снились кошмары.

И каждую ночь я слышала вопль всех зверей, слившийся воедино. Он звучал, как мой собственный крик.

* * *

Я положила дрова, бросила поверх сухую траву и зажгла огонь.

В заброшенных владениях заняться было нечем. Единственная радость – рассеянно смотреть на огонь, пока не догорят угли. Языки пламени были красно-рыжими, и я иногда не понимала, огонь это или мои волосы.

– Я рада, что вы смирились. Боялась, что совсем проникнете. – Сурен, подойдя, принялась раздувать пламя в очаге.

Огонь разгорелся ярче.

– Жить здесь по-своему тоже интересно. А маленькие дети такие милые, и мне так их жаль.

– Да. Дети простолюдинов манерам не обучены, но честны в словах и действиях. Я волновалась, что это место окажется слишком глухим, но здешние дети даже не знают, что такое малые народы, и относятся к ним по-доброму. Да и дети с фиолетовыми волосами хорошо со всеми ладят и играют вместе!

Волосы Сурен настолько поразили детей, что они все время ходили за ней и дергали за одежду. Поначалу служанке было неприятно, но вскоре она поняла, что это не издевки, а чистое любопытство, привыкла и приняла это.

Вопреки опасениям Сурен, дети не показывали пальцами и не бросали камни в того, чьи волосы отличались от их собственных. Меня никто никогда не унижал за цвет моих волос, возможно, потому, что я была только на Севере и в столице, но Сурен подробно рассказывала о дискриминации, как будто ей приходилось часто с ней сталкиваться.

– Меня никто никогда из-за этого не унижал. Это правда так?

– Да. Мне было трудно даже получить рекомендательное письмо, чтобы отправиться на Север. А когда я плыла в лодке, было так много людей, которые надо мной смеялись, что пришлось накрыть волосы, чтобы никто их не видел. Все бы ничего, будь у меня белые, седые волосы, но мои непохожи на седину, а отливают серебром, к тому же я молода… Все вокруг странно на меня смотрели.