Книга Последняя фея: Охота на бескрылую, страница 86 – Тая Ан

— Зачем я тебе, Норт? Вот только не надо лечить меня по поводу твоих чувств. Я знаю, что нужна тебе вовсе не за этим.

Мужчина медленно отставил чашку и поднял глаза.

— А почему нет, Элль? Я знаю, что ты необыкновенная, к тому же исключительно красивая девушка…

Я нетрепливо притопнула ногой, не поддавшись на очевидную лесть. Норт усмехнулся и задумчиво нахмурился. С минуту он молчал, будто собираясь с мыслями, затем выдал:

— Всю жизнь, начиная с малых лет я учился, Элль. Учился, как быть настоящим мужчиной и уметь принимать на себя большую ответственность. Отец четко вбил в мою голову понимание, что если я не буду соответствовать определенным критериям, тоникогда ничего не добьюсь, а главное, никогда не заслужу его доверие. У меня не было времени на игры и развлечения, как у других, и для того, чтобы стать тем, кто я есть, я учился и работал, работал и учился, как проклятый каждый божий день. Сначала была школа с ежедневными курсами, дополнительными занятиями и консультациями, потом университет с теми же курсами и занятиями без единой свободной минуты для себя. И все это под ежедневные мотивационные речи отца о том, что я должен, должен, должен…. И, знаешь, я таки добился цели. Вот только она была не моя, эта цель. Это была цель отца. Но то, насколько она оказалась ценна, я понял не сразу…, — мужчина откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, разглядывая меня из полуопущенных ресниц. Я же с подозрением слушала его излияния, не питая особых иллюзий.

— Однажды я просто взбунтовался и бросил учебу. Ты не представляешь, чего мне это стоило. Я бросил семью, переехал на другой конец города и долгое время не общался с отцом. Тогда я и получил профессию, о которой всегда мечтал, стал представителем силовых структур, и многого добился в этой стезе. Ты знаешь, отец тогда очень обиделся. Мы не общались лет восемь. В эти годы я узнал, что значит настоящая свобода. По крайней мере, тогда мне так казалось. Я завел друзей и научился развлекаться, вот только со временем понял, что всё это не то. Всё это не настоящее. Но я хотя бы попробовал…

И в один день отец позвонил рассказать, что у него обнаружили смертельную болезнь, и что жить ему оставалось месяц от силы. Эта новость была как гром среди ясного неба, словно жестокое подтверждение терзающих меня последний год сомнений. Разумеется, я бросил всё и помчался к нему. И я успел. Он был очень слаб, и я не мог позволить себе потерять еще хоть каплю времени, поэтому не отходил от него до самого конца. У нас оставалось всего семь дней. И за это недолгое время он рассказал мне. Рассказал, для чего он мотивировал меня все эти годы, не позволяя отвлекаться на всякие глупости. Он рассказал мне о феях, Элль. И с самого первого слова я знал, что это не бред умирающего старика. Он хранил эту информацию только для меня. Отец хотел, чтобы я стал достоин подобного чуда, Элль, чтобы я понял и почувствовал ценность этой информации, доступной только лишь избранным единицам. — Норт поднялсяс дивана и глядел на меня так, будто я тоже должна была прочувствовать важность момента и проникнуться к его истории небывалой симпатией. Но ничего подобного не происходило.

Прошло две минуты тягостного, наполненного недостижимым для меня смыслом, молчания.