Книга Константин, страница 118 – Лана Морриган

И Лея позволила себе на мгновение расслабиться. Но за облегчением и решимостью накатило чувство вины.

«А если бы это был кто-то из близких?»— пронеслось в голове, и горло перехватило. Она хотела вырваться из пугающих мыслей, но чем сильнее пыталась, тем глубже вязла в них.

И все же желание увидеть маму, папу, сестру было таким же нестерпимым, как вампирская жажда. Она скучала по их голосам, по дому, по запаху утреннего кофе и глухому стуку шагов в коридоре.

Лея уткнулась лбом в плечо Константина, пряча набежавшие слезы.

— Только ты мне обещал, никто не пострадает, — произнесла согласием.

Утро расползалось по склонам тонкой дымкой, оставляя на листьях и траве следы росы. Воздух был плотный, соленый, прохладный, он касался кожи, как дыхание моря, и вплетался в волосы, придавая им запах ветра. Внизу, за изгибом дороги, блестела гладкая вода с ленивыми всплесками волн у берега.

Лея и Константин спускались по извилистой дороге, тянувшейся вдоль прибрежных камней. Тишина была особенной. Константин не нарушал ее, чтобы дать Лее возможность слышать все звуки и учиться реагировать на них правильно.

Он шел немного впереди. Лея следовала за Высшим вампиром, словно едва касаясь земли, чувствуя, как внутри странно отзывается ритм его шагов, на которых она сосредоточилась. Утреннее солнце медленно поднималось, окрашивая все вокруг в золотое и бледно-розовое.

Лея всматривалась в даль, где горизонт растворялся в тумане.

— Там лодки, — заметила она.

— Верно, — согласился Константин.

— Мы идем на рыбацкий рынок? — спросила она, прислушиваясь к множеству голосов. Окрикам, глухим звукам, с которыми ставят деревянные ящики друг на друга, звону цепей и крику чаек.

— Да, — он протянул руку, дождался, когда Лея переплет свои пальцы с его, и повел к берегу.

— Почему рынок?

— Ты скоро сама поймешь.

— Но там же столько людей, я их уже слышу.

— Поймешь, — повторил он, подарив Лее теплый взгляд.

— Я не понимаю, — бормотала она, недовольно поглядывая на Высшего вампира. — Ты обещал, что никто не пострадает.

— Никто не пострадает.

— Константин! Твое спокойствие меня…

— Бесит?

— Да!

— Ну раз я спокоен, возможно, у тебя нет повода волноваться?

Лея отвернулась к морю.

— Возможно.

— Тогда в чем проблема?

— Во мне. В моем желании выпить любого, у кого бьется сердце.

— Я уверен, что ты справишься, — в тысячный раз повторил Константин, программируя Лею.

Она шумно выдохнула, стараясь выпустить вместе с воздухом тревогу. Каждый шаг отзывался в ней тихим сопротивлением. Лея злилась на себя. На внутреннюю дрожь, на страх, что под кожей жил своим ритмом. Страх за тех, кого она могла встретить. За случайного прохожего, пришедшего купить для семьи ужин, за рыбака, которого ждала дома семья, за зеваку-туриста, который решил познакомиться с настоящей жизнью портового города. Она боялась сорваться и,если это вдруг случится, не простить себя.

Константин оставался спокойным. В спокойствии не было равнодушия, как могло бы показаться, а была непробиваемая уверенность. Со стороны они могли напоминать обычную счастливую пару в отпуске, пришедшую на местный рыночек за продуктами.

Они спускались все ниже. Туман редел. Лодки скользили к причалу, шершаво скребя днищами по камням. Загорелые почти до черноты мужчины в мокрых рубахах сгружали ящики с рыбой. Воздух звенел от криков чаек, от разговоров, в которых слова сливались в непривычную для Леи смесь. Она не понимала языка. Взглядом обратилась за помощью к Константину.