Книга Особенности фиктивного брака с крылатым, страница 111 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

Что я тут делаю?

Одно время мы часто навещали бабушку по папиной линии, когда она лежала в больнице. В дорогой, красивой, где мне всегда улыбались и давали десерт или шарики – но даже эти фальшивые улыбки были не способны стереть запах страданий.

«Ничего страшного, просто побаливает сердечко», – объясняла она мне.

Бабушка любила меня, хоть я и не была ее родной внучкой. Но она всегда повторяла: чужих детей не бывает.

В итоге из больницы она не вышла.

Сердце не справилось, и она скончалась на операционном столе.

С тех пор у меня двойная неприязнь ко всему больничному. Раз здесь не смогли спасти бабушку – значит, не спасут никого.

И как я могла оказаться в подобном месте?

Не сразу, но всплыли картинки из недавнего прошлого. Мой крик и боль в животе. Метнувшийся вбок Ярослав.

С ним все хорошо?!

Ах да, он же древний, с ним ничего не случится. Каждый раз забываю почему-то.

– Что-то болит? Майя, не ворочайся, тебе только наложили повязку, – донесся до меня его голос.

Яр поднялся с кресла для посетителей, на котором сидел с ноутбуком, глянул на меня внимательно и так серьезно, будто я где-то облажалась. Прямо-таки накосячила по всем фронтам. Я так и спросила:

– Что-то не так?

– В смысле?

– Ты так на меня смотришь… слишком хмуро.

– Ну, в следующий раз постарайся не истекать кровью у меня на руках, и я не буду так смотреть. – Он устало потер лицо. – Нет, все хорошо. Даже не думай накручивать себя. Сейчас что-то болит? Я не чувствую, но мало ли.

Покачала головой. Ну, боль и резь были, причем во всем теле, будто в меня не пуля попала, а в мясорубке перекрутили целиком, но такой, чтобы выть от нее или опять терять сознание – не было. Скорее, как от чего-то застаревшего, что по памяти болит, но уже не беспокоит.

Наверное, поэтому Ярослав и не ощущает – его болевой порог выше этой «частоты».

– Значит, обезболивающие действуют, – сказал он. – Майя, прости меня.

В тоне появилось сожаление.

– За что? – Я сфокусировала на нем взгляд, еще раз отметив, что выглядит он гораздо хуже обычного.

Переживал?..

Сердце больно сдавило, будто спазмом.

– Я должен был все предусмотреть, а я допустил, чтобы из-за меня ты пострадала.

– Ну, не ты же в меня стрелял, – фыркнула я, поморщившись от того, как заныло от напоминания о недавнем ранении.

Ярослав покачал головой и отошел от койки на несколько шагов, к стене, словно не хотел находиться рядом со мной.

– Но я позволил, чтобы выстрелили в меня, – сделал он акцент на последнем слове. – Теперь, когда ритуал скреплен, я не имею права забываться.

Кажется, он всерьез корил себя. Я же не считала его виноватым. Он не обязан помнить абсолютно все, да и вряд ли он сам просил всадить в него пару пуль.

– Впрочем, – добавил Ярослав жестко, – скоро мы разорвем ритуал, и ты не будешь связана со мной никакими обязательствами.

Наверное, в этот момент я должна была как-то отреагировать, но во рту вновь стало кисло от его слов. От того, что все делалось только ради избавления от нашего союза. От того, что между нами нет ничего, кроме нелепой магической связи. Мы друг другу никто и всегда были никем.

– Кстати, а когда ты собираешься его разрывать? – уточнила я нарочито безразличным голосом, как будто спрашивала о чем-то обыденном типа покупки хлеба на ужин.

– Как только ты окрепнешь. Меня заверили, что в больнице долго не продержат, пуля прошла по касательной. Но спешить не будем. Отлежишься дома.