Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 27 – Элла Яковец

Но я этого, конечно же, не сделала.

Я собрала волю в кулак и высунула голову из-под потока холодной воды. Выпрямилась и посмотрела в эти невероятные глаза с полыхающим на дне пламенем.

— Слушаю вас, декан Ван Дорн.

— С вами все в порядке, мисс Бельфлер? — его голос звучал дежурно-вежливо. Ни один из проходящих мимо и с любопытством глазеющих на нас, не заподозрил бы никакого второго дна. Просто вежливая забота сильного мужчины. Шефство, так сказать, над бестолковой и весьма социально опасной девицей.

— Все превосходно, декан Ван Дорн, — ответила я. Мир стремительно «выцветал». Терял краски, запахи, ощущения. Тоже побочный эффект. Загнанная обратно в свое «стойло» тьма внутри моей головы показывала, как мне на самом деле без нее плохо.

— Позволю себе вам не поверить, мисс Бельфлер, — губы декана чуть дрогнули. Он придержал меня за локоть. Его пальцы обожгли меня сладкой негой, которая забилась пульсом внизу живота. — Я провожу вас до кабинета доктора.

Мне даже не нужно было ничего играть, чтобы поддержать образ «заботливого дяденьки», протянувшего руку помощи девушке, которая плохо себя чувствует. Меня и правда покачивало, и все мое внимание уходило на то, чтобы не сверзиться со своих головокружительно высоких каблуков. Я была бледной, покачивалась и взгляд был… Ну такой себе. Бесцветный, блуждающий.

«Он будет жутко разочарован, — кисло подумала я. — В этом состоянии я могу быть только слабо шевелящимся бревном…»

Мы шли по стремительно пустеющим коридорам — колледж разбегался на занятия, представление закончилось. Кое-кто бросал на нас равнодушные взгляды. Кто-то злорадные. Краем магического зрения я видела ядовитые всполохи в аурах.

На подходе к арке в медицинскую пристройку нашего колледжа, Ван Дорн свернул на неприметную запасную лестницу.

Я кисло улыбнулась.

«Ну разумеется…»

Внутри моей темной душонки что-то даже радостно зашевелилось.

И одновременно тоскливо заныло. Как же плохо-то! Совсем скоро настанет самый пик отходняка, когда я буду чувствовать одно сплошное серое ничего.

Все предыдущие разы я это время старалась пережидать в одиночестве. Забившись в угол и тихонько скуля, чтобы никто не видел. Всего несколько часов нытья наедине с самой собой, и — вуаля! — я снова ваша суперстерва с отвратительным характером и заразительным жизнелюбием.

Незаметный жест — и дверь кабинета декана Инферно распахнулась. Он придал мне небольшое ускорение и втолкнул внутрь.

Дверь захлопнулась. Легонько зазвенели и замигали запирающие заклятия.

С выражением все той же дежурной доброжелательности, Ван Дорн выставил на стол черную пирамидку.

Легкий взмах рукой — и на ее гранях засветились рунические знаки.

«Ого… — отстраненно подумала я. — Печать дознавателя…»

Не думала, что эти артефакты из дремучих прежних времен еще были в ходу. Камешки с историей, фигли. Их придумали еще во времена одной из первых волн охоты на темных магов. Отдельно сам по себе этот артефакт создавал могучую тотальную звуковую изоляцию. Ну, видите ли, когда бродячие инквизиторы старых времен приходили в какое-нибудь отдаленное поселение, то им не хотелось внушать ужас всем в округе воплями допрашиваемых…

— Я навел о тебе кое-какие справки, — сказал Ван Дорн, распуская узел галстука.

А я поняла, что все еще стою в том месте, докуда меня довела инерция — в середине кабинета. И тупо смотрю перед собой.