Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 4 – Элла Яковец

Я зажмурилась, сделала большой глоток кофе, не почувствовав его вкуса.

Засмотрелась на руку настолько, что представила, как профессор властно положил ладонь мне на бедро, и колени мои тут же послушно разошлись в стороны…

— У меня есть идея, — раздался голос профессора совсем близко, практически над самым ухом. — До утра я совершенно свободен. А раз на тебе маска, значит ты хочешь позволить себе больше…

И его ладонь уверенно легла мне на бедро.

«Что я делаю?» — мимоходом подумала я, поставив на стойку наполовину опустевшую кружку.

«Я пожалею об этом!» — пригрозила я себе, соскользнув с высокого табурета в сильные объятия незнакомого профессора.

«Это очень, очень плохая идея!» — строго погрозила я себе пальцем, когда мы вышли из бара на темную улицу.

«Ты хорошо подумала?» — уже даже не надеясь призвать себя к порядку спросил мозг.

И заткнулся, потому что мы уже поднялись на крыльцо мотеля, в руке моего спутника сверкнул в луче фонаря блестящий ключ.

Тихий скрежет.

Дверь во тьму распахнулась.

И сладкое предвкушение негой залило все тело.

— Любишь пожестче? — спросил он, когда мы оказались притиснуты друг к другу в узком темном коридоре.

Я ничего не ответила.

Вслух.

Потому что кажется, мои глаза и тело сказали ему вообще все.

«Да-да-да! Хочу пожестче! — вопило все мое естество. — Трахни меня, как до большого взрыва и обратно!»

Но пока еще остатки приличия не позволяли мне этого сказать.

Последние полгода моя личная жизнь была…

Да никакая. Ее просто не было. После того, как Роджер меня бросил и попытался продать в какой-то притон, я очень долго вообще никого видеть не хотела. А потом случалось… это.

«Браслет! — вдруг вспомнила я. — Маска скроет мое лицо и личность, но не заметить браслет он не сможет!»

Но было уже поздно.

И все равно.

Потому что он поймал обе мои руки за запястья одной своей рукой и прижал их к стене над головой. Так высоко, что я вытянулась в струну.

Его глаза оказались совсем рядом. И в их глубине отсвечивало темное пламя.

— Я буду нежен, — низким голосом, от которого у меня все задрожало, сообщил он.

И впился губами в мои губы.

Его язык властно разжал мне рот. Скользнул внутрь, прошелся по губам и снова устремился вглубь.

Его тяжелое тело придавило меня к стене так, что мне стало трудно дышать.

Хотя может мне еще и по другому поводу стало трудно.

К моему бедру прижалось что-то твердое.

Что-то, ага.

«Размер имеет значение!» — почему-то вспомнился сегодняшний бармен.

«Да он же как у коня!» — почти с ужасом подумала я.

Какие-то мысли еще всплывали на поверхность мозга. И даже взгляд выхватывал какие-то детали окружающей обстановки.

Грохнула дверь, захлопнувшись.

Подчиняясьжесту, в номере зажглись все светильники. Левая рука профессора держала меня за руку, правая блуждала по телу. Расстегивая, стягивая, распахивая.

Я всей кожей ощущала, как он меня хочет.

Но рвать на мне одежду он не стал. Все пуговицы и застежки беспрекословно подчинились его уверенным пальцем.

Я застонала, когда пальцы до боли сжали мой сосок.

Он прервал затянувшийся поцелуй и чуть отстранился.

— Не смогу дотерпеть до кровати, — усмехнулся он и резко развернул меня лицом к стене. Подсунул руку под живот и выгнул мне спину.

Коленом заставил раздвинуть бедра. Стянул трусики чуть ниже ягодиц и скользнул пальцами внутрь.