Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 41 – Элла Яковец

И можно прямо здесь.

Пальцы стали предательски разжиматься.

Закрывать глаза было вредно для рассудка, потому что я тут же начинала себе фантазировать, как именно Ван Дорн срывает с меня одежду. Как он перегибает меня через эти дурацкие перила. Как одним могучим толчком всаживает свой член в меня так, что достает до самого желудка…

— Мисс Бельфлер, можно с вами поговорить? — раздавшийся рядом голос очень кстати вырвал меня из моих болезненно-сладких грез.

Я сфокусировала затуманенный взгляд на незнакомке. Молодая, но не в студенческой форме. Аспирантка или из технического персонала. Симпатичная, темноволосая. Быстрые глаза. Этакая обаятельная милаха, их таких улыбчивых девиц, которые нравятся вообще всем. Мужчины млеют от их наивных глазок, а женщины не видят в них угрозы из-за кажущегося отсутствия яркой сексуальности.

— Мисс Бельфлер, с вами все хорошо? — с участием спросила девица и попыталась положить руку мне на плечо.

— В ваших интересах меня не трогать, — кривовато усмехнулась я.

Девушка вздрогнула и убрала руку.

— Я в порядке, — сказала я. — О чем разговор?

— Видите ли… Я не знаю, насколько это все имеет значение… — замялась незнакомка. — Но пару дней назад я слышала, как ваш отец разговаривает с каким-то человеком…

Она снова замялась и замолчала.

А я всмотрелась повнимательнее. Ну да, если бы меня не размазало по этой лестнице Покрывалом Эрзули, я бы сразу ее узнала. Лично я ее никогда не видела, но фото в газетах были вполне четкими. Это не аспирантка и не техперсонал колледжа.

Это Лилиан Мастерс, новая любовница отца. Любой политик, если он достаточно умен, всегда сам решает, какое слабое и скандальное место покажет публике. Потому что если он этого не сделает, то журналисты откопают что-то. Или придумают. И это «что-то» ему точно не понравится. Ариман Бельфлер демонстративно изменял жене. В прессе с завидной регулярностью появлялись его фотографии в самых пикантных обстоятельствах и с самыми разными красотками. Обычно, правда, девицы были одноразовыми. Светили лицом в газете, получали свой гонорар и отваливали. Кроме Лилиан Мастерс. Эта держалась уже третий год. Даже маман, которой всегда были до фонаря похождения ее супруга, начала беспокоиться и совершать резкие движения.

Ну да, я с семьей не особо связь поддерживаю, но Бельфлер — всегда Бельфлер. Так что руку на пульсе я держала всегда, где бы ни находилась. И в каком бы состоянии ни была.

— Я тебя знаю, — сказала я. — Ты трахаешься с моим отцом.

— Я бы не выражалась так вульгарно, но… — гладкие щечки девицы очаровательно вспыхнули. Такая милота! Сама невинность и очарование!

— Давай к делу, хорошо? — поморщилась я. Все-таки вести светскую беседу мне сейчас было ужасно трудно. Стоило хотьна секунду отвлечься, как перед глазами снова вставали притягательные картины того, как Ван Дорн проникает в меня всеми возможными способами.

— Я слышала, как Ариман разговаривал с каким-то человеком, — быстро сказала Лилиан. — И я… Я подумала, что должна вас предупредить. Я понимаю, что у вас нет причин мне верить или что-то подобное. И я совсем даже не невинная овечка. Но у всего есть… знаете… пределы. И я уверена, что Ариман совершает огромную ошибку.

Кажется, ей наконец-то удалось всерьез привлечь мое внимание, и непристойные фантазии ослабили свою хватку.