Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 44 – Элла Яковец

Я посмотрела на Ван Дорна.

И с почти стопроцентной уверенностью подумала, что между ними ничего не было.

Просто у Лурье на него были виды. И больше всего ей сейчас хотелось, чтобы это с нее Ван Дорн срывал одежду в порыве страсти прямо в коридоре. А тут я. Наглая аспирантка. Еще и темная! Да как вообще потомственный инквизитор такое допустил⁈

— Это ты его околдовала, дрянь! — «главный калибр» медведицы Лурье повернулся в мою сторону. Она уперла руки в бока, сжав пальцы в кулаки. Но я успела заметить, что на ладонях уже засветились язычки пламени. Она была так зла, что готова была применить боевую магию. Вряд ли она у специалистки по магии природы сильная, конечно. Но мне сейчас любой будет достаточно, я же не могу защищаться — арестантский браслет блокирует всю мою магию, кроме темной.

— Это не так, — как можно более спокойным голосом ответила я.

— Так я тебе и поверила! — Лурье затрясло. — Я доложу обо всем ректору! Я требую, чтобы насчет тебя, темная тварь, провели полноценное расследование!

— Декан Лурье, — негромко сказал Ван Дорн.

— Да таких как ты, надо в Тиамат-лодж навечно сажать! — голос Лурьесорвался, она взмахнула кулаком. Над ним полыхнул язычок пламени.

— Декан Лурье! — Ван Дорн отстранился от меня, шагнул вперед и поймал руку «медведицы» за запястье. — Вам нужно успокоиться, декан Лурье.

«Иначе в Тиамат-лодж навечно заеду не я…» — мысленно закончила я его мысль.

Грохнула еще пара дверей. В коридор на разборку спешили любопытные.

Да блин…

Я с неохотой запахнула рубашку, делая свой вид из непристойного более, чем полностью, в просто неприличный. Лурье фигурально прожгла во мне дырку взглядом. И, тяжело дыша, опустила руку.

Теперь они, Ван Дорн и Лурье, стояли друг напротив друга. Он все еще держал ее запястье. А она подняла голову и смотрела ему в лицо.

Как фигура какого-то старинного танца прямо.

Теперь «тональность» ауры Лурье сменилась. И страсть заняла место ревности.

И так полыхнуло, что даже меня зацепило. Ну, тоже фигурально, разумеется.

— Что здесь происходит? — лениво спросил профессор Стэйбл. Скользнул прохладно-заинтересованным взглядом по мне, потом по Ван Дорну с Лурье. И по его глазам стало понятно, что в объяснениях он не нуждается.

— Что за шум? — появился в коридоре декан Кроули.

Отлично, практически кворум. Три декана в одном коридоре.

— Я сообщу обо всем ректору Картеру, — тихо и угрожающе проговорила Лурье, освобождая руку.

— Ваше право, — хмыкнул Ван Дорн и посмотрел на меня. — Кстати, мы не закончили наш разговор.

Лурье побледнела еще больше и сверкнула глазами.

Кроули наградил меня удивленным взглядом и приподнял бровь.

Стэйбл оперся плечом о стену и скрестил руки на груди.

Но Лурье не была бы железной Лурье, если бы с собой не справилась.

Она гордо выпрямилась и подняла подбородок. Кудряшки на ее голове колыхнулись.

Ну и ноздри все еще едва заметно трепетали, напоминая о том, что она вообще-то в ярости.

На меня она больше не смотрела вообще.

Она с достоинством повернулась и покинула «мизансцену». По ней было видно, что она хотела еще что-то сказать напоследок.

Но с подбором слов случилась проблема, так что она выбрала лучшую стратегию из возможных — ледяное молчание.

«Не хватало еще сейчас влюбиться…» — подумала я, чувствуя как к пульсирующей внизу живота похоти добавилось что-то еще.