Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 53 – Элла Яковец

Ван Дорн, перешагнул через гору тлеющих обломков, в которые превратилась весьма массивная в недавнем времени дверь. Воздух вокруг него дрожал и переливался. И для всех, кто хоть немного разбирался в боевой магии, это значило… многое. Например то, что кидаться на него сейчас с обычным оружием — это верх глупости.

Но парочка из подручных Кочерги явно были не в курсе, как подсвечивается агрессивное защитное поле Инферно. Так что выхватили дубинки и с криком бросились наперерез Ван Дорну. Одного швырнуло прямо за барную стойку. И он живописно так, вместе с разбившимися вдребезги разноцветными бутылками, обрушился вниз. В то самое место, где должен был стоять бармен. Так изящно подсунувший мне «Ярость Кракена» вместо имбирного лимонада.

А второго зашвырнуло куда-то в сторону ринга. Обзор с моего ракурса не позволял увидеть больше. Я только слышала, что там заорали сразу в несколько глоток, значит очень удачно грохнулся куда-то в толпу зрителей. Повезло придурку.

Ван Дорн остановился. Окинул взглядом весь этот приют порока. Взгляд его полыхающих глаз сфокусировался на мне. Губы тронула едва заметная улыбка. И он снова двинулся вперед. Не обращая ровным счетом никакого внимания на отморозков вокруг. Больше они не рисковали бросаться с дубинками, одной демонстрации было достаточно.

— Ты не посмеешь ее забрать, она моя! — раздался скрипучий голос Кочерги, который наконец-то сумел оправиться от удара об стену и теперь ковылял в том же направлении, что и Ван Дорн, намереваясь преградить ему дорогу.

— Уж не ты ли собрался мне помешать, Сонно? — равнодушно хмыкнул Ван Дорн.

— Ты забываешься! — голос Кочерги перешел на визг. — Применение боевой магии запрещено!

— Напиши жалобу, — иронично хмыкнул Ван Дорн и остановился рядом со мной.

Даже под одуряющим и затормаживающим зельем я ощутила смесь восторгаи радости. Как же он хорош! Аура боевого могущества — это вообще очень редкое зрелище, в наше насквозь мирное время такое не носят. Но прекрасно было еще и то, что он знал, что силен. Я чувствовала его силу всей кожей, всем телом, всей собой. И не потому что он стоял в блеске своей боевой защиты, а я валялась у него под ногами, скрученная в макет человека черными щупальцами кракена. Это были… временные трудности.

Может из-за этих вот урезанных и приглушенных эмоций радость была какой-то очень детской. Он пришел сюда ИЗ-ЗА меня! Пришел, чтобы меня спасти!

Хотя по сути я не была для него кем-то особенным. Так, девчонка, которую он снял в баре поразвлечься. Просто как-то сопали в системе горизонтальных координат. Но он ничего мне не обещал, мы не давали друг другу никаких клятв, ничего такого.

И он все равно пришел сюда, в опасное и неприятное место, чтобы меня спасти.

Да, он невероятно силен. Даже сильнее, чем я думала раньше.

Но в подобных местах не дерутся на магических поединках — сила против силы. А нож в печень, он, знаете ли…

— Если ты сделаешь еще одно движение, то, клянусь, я всажу ей нож в печень! — голос Кочерги теперь звучал совсем близко. Он он предусмотрительно меня не касался.

— Сделай это, — спокойно произнес Ван Дорн. — И я сожгу эту помойку до самого основания. Вместе с тобой, и кому не повезло здесь оказаться.

— Ты не посмеешь… — прошипел Кочерга.

— Хочешь проверить? — улыбка на лице Ван Дорна теперь стала явной. Жуткой.