Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 54 – Элла Яковец

Я напряглась, проверяя путы кракена на прочность. Они все еще держали. Но если Кочерга забудется и коснется меня, то…

— Проклятый инквизитор… — выдавил из себя Кочега. И я почувствовала его пальцы на своем бедре. Или он забылся, или просто покачнулся, дали о себе знать последствия удара об стену.

Тьма вскипела внутри меня и ринулась к тем пяти точкам, где коснулись моей кожи пальцы Кочерги. Тонкими струйками магическая отрава пробила себе путь, оплела кисть Сонно черной сетью боли, иглами вонзилась под ногти, тонкими нитями устремилась вверх. Вдоль руки, к шее, по скулам, цепляясь раскаленными щетинками за особо чувствительные места, резонируя в нервах…

— Что это за…АААААА! — голос Кочерги перешел в дикий вопль. Он силился оторвать от меня свою руку, но было поздно. Темная магия сплела насс ним в каком-то смысле в единое целое. Вместе с его болью в меня хлынули новые силы. Волна приторного наслаждения порвала и разметала ослабевшие уже щупальца Кракена.

Я уперлась локтями в пол и подняла голову.

Обвела взглядом зал. Толпящиеся на безопасном расстоянии от Ван Дорна отморозки Кочерги сделали еще шаг назад. Страшно им! Потому что моими глазами в их души заглядывала тьма.

Хрипло орал Кочерга, извиваясь в конвульсиях на полу рядом со мной.

«Больше! Еще больше страданий! — требовала тьма внутри меня. — Пусть он сдохнет в корчах у твоих ног…»

Выдох.

Вдох.

Я прикрыла глаза, слушая удары своего сердца.

Мне надо остановиться.

Мне обязательно надо остановиться.

Выдох.

Вдох.

Я подняла голову и снова посмотрела на Ван Дорна.

Тьма в моих глазах смотрела на огонь в его глазах. На это долгое мгновение перестал существовать весь этот грязный притон вокруг, опасливо перекладывающие из рук в руки дубинки и прочие примитивные штуки отморозки Кочерги. Сам Кочерга, корчащийся и хрипло орущий от нестерпимой боли.

Все перестало.

Весь мир скукожился до танца тьмы и пламени.

Клокочущей яростью, мечтающей заполнить весь мир тьмы.

И спокойно и уверенно горящего пламени.

Выдох.

Вдох. Бешеный стук сердца, набатом бьющий в виски замедлился.

Пальцы, сжатые в кулаки, расслабились.

Грозная тьма, ворча, как огрызающаяся грозовая туча, отступила. Уменьшилась. Скукожилась до приемлемых размеров и позволила замкнуть себя хрустальными цепями моего самоконтроля.

Кочерга дернулся несколько раз уже скорее по инерции. Замолчал и распростерся рядом со мной на полу. Так и разжав пальцы на моем бедре.

Он выхватил куда сильнее, чем в прошлый раз Лагеза, только приходить в себя несколько часов теперь будет.

Боевая аура вокруг Ван Дорна погасла. Он протянул мне руку, помогая подняться.

Технически, это был тот единственный момент, когда у местных отморозков были все шансы воспользоваться своими дубинками, кастетами и что там у них еще.

И у меня даже мелькнула мысль, что кто-то из них может кинуться в атаку.

— У тебя здесь остались какие-нибудь вещи? — безмятежно спросил Ван Дорн, спокойно поворачиваясь спиной к напрягшимся парням с дубинками.

Я покачала головой и улыбнулась.

На самом деле, я себя чувствовала крайне погано. «Ярость кракена» распалась, но у меня было такое ощущение, что все места, где щупальца меня сжимали и удерживали, сейчас горят так, будто их прижгло раскаленным металлом. В голове шумело и стучало, а во рту вязко перекатывался приторный привкус анисовых капель. Не знаю, почему именно их…