Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 85 – Элла Яковец

— Но вы способны удержать этот процесс под контролем? — спросил он. — Чтобы никто не пострадал?

— Вы меня плохо слышали? — зло отозвалась я. — На втором этапе ОБЯЗАТЕЛЬНО кто-то пострадает. Тьма не тренируется в лабораторных условиях. Только с настоящими эмоциями. Парни будут мстить и срывать зло. Это будет плохо, больно и стыдно для всех, кого это коснется. И нет, никакого другого варианта нет.

— Сразу два темных мага… — простонала Лурье. — Это будет катастрофа…

— Масштаб катастрофыя вам смогу сказать только утром, — продолжила я. — Когда они очнутся, и я смогу оценить их стартовый потенциал. Только что инициированные темные маги редко обладают убийственным могуществом. Но травмы вне всякого сомнения будут.

Все заговорили разом. Сил прислушиваться и выделять отдельные фразы у меня не было, так что я мысленно прикидывала, какое дисциплинарное взыскание на меня могут наложить.

— Нет, все! — Лурье вскочила так быстро, что стул грохнулся на пол. — У меня такое впечатление, что вы просто не понимаете! Я должна немедленно собрать свой факультет и оградить своих студентов!

Декан факультета Чащи стремительно выбежала из кабинета ректора. Остальные проводили ее молчаливыми взглядами.

— Интересно, что она собралась сделать? — усмехнулся Кроули. — Уведет медведей в лес на партизанский факультатив?

— Все шутишь, Киран, — устало отмахнулся ректор.

— Я не понимаю паники, — пожал плечами декан Кроули. — В стенах Индевора уже много раз обучали темных магов. Да, каждый раз это… гм… небольшая встряска для всех. Но можно подумать, у нас только темные маги наносят кому-то травмы. Боевая магия не менее опасна. Что с того, что…

— Оставь эту демагогию, Киран, — поморщился ректор. — На самом деле, меня сейчас заботит вовсе не двое мальчишек с темной магией между ушами.

— Может тогда отпустим мисс Бельфлер? — предложил Ван Дорн. — Чтобы она успела до утра отдохнуть и привести себя в порядок.

— Нет, потому что ее это тоже касается, — покачал головой ректор.

— В чем дело? — приподнял бровь Кроули.

— Ариман Бельфлер потребовал внеочередной сбор попечительского совета, — сказал ректор без выражения.

«Значит по плану отца жить мне осталось меньше недели», — подумала я, легонько постучав в тяжелую дверь медблока. Ночью, слушая ректора и двух деканов, которые горячо обсуждали «новые новости» насчет планов Бельфлера и Ван Дорна лишить Индевор его традиционной автономии, я думала… ни о чем вообще. Пыталась как-то заставить себя почувствовать по этому поводу хоть что-то, но не смогла. Чувства отказывались приходить. Я не злилась на отца, не печалилась о том, что мне досталась такая морально-уродская семья. И почему-то не боялась. И вот это последнее меня озадачивало больше всего. Словно я почему-то не верила, что отец на самом деле задумал… меня убить.

Что-то не сходилось тут. Какое-то сомнение у меня было, что мы все верно истолковали. Но высказывать его я, конечно же, не стала. Потому что у меня не было никаких объяснений. А мое отсутствие страха… Ну, мало ли… Может моя темная душа на самом деле жаждала этой смерти.

«Какая чушь в голову лезет!» — поморщилась я и решительно шагнула в полумрак медблока.

Остановилась, вдыхая запах мускатного ореха и сандала. Коснулась кончиками пальцев бронзового кружева дымящейся курильницы. Столько воспоминаний сразу всколыхнулось! У каждого студента Индевора есть свой любимый набор историй о том, как он оказался в этих застенках. Истории глупости, безбашенной смелости, побед и неудач. А также боли, разочарований и открытий в самом себе. Наши доктора отлично умели ставить на ноги быстро и безболезненно. Вот только они так не делали почти никогда, потому что без боли нет опыта. В каком-то смысле, доктора — не менее темные, чем я… Только у них репутация лучше.