Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 92 – Элла Яковец

В этот момент дверь аудитории распахнулась и оттуда высунулась блондинистая голова какого-то студента Инферно.

— Профессор Ван Дорн, а что нам…. — заполошно начал он и заткнулся, глядя то на меня, то на Ван Дорна.

— Передай всем, чтобы прочитали пока что главу о правилах безопасности при работе с огненными элементалями, — невозмутимо сказал Ван Дорн, не отводя от меня взгляда. — И не смейте расходиться, я скоро вернусь.

Дверь с грохотом захлопнулась, из аудитории раздался возмущенный гул голосов. На который, впрочем, ни я, ни Ван Дорн не обратили ни малейшего внимания.

— Но это правда не срочно… — вяло запротестовала я, когда Ван Дорн, обхватил меня за талию и толкнул прочь от двери. В ту сторону, где рядом с высоким сводчатым окном стояла кадка с развесистым кустом, усыпанным мелкими фиолетовыми цветочками.

— Я сам решу, что срочно, а что нет, — усмехнулся прямо мне в ухо Ван Дорн, заталкивая меня в нишу за этой самой кадкой.

Развернул спиной к себе и плотно прижал всем своим весом к холодной каменной стене.

— Думала, я упущу такую возможность? — с ноткой злорадства сказал он. Его рука уверенно скользнула мне под юбку. И он одним резким движением сорвал с меня трусики. Тонкое красное кружево с треском разорвалось в жалкие клочья. Я сдавленно простонала, выгибаясь ему навстречу. Уже не просто готовая, а прямо-такиизнывающая от желания почувствовать его внутри себя.

— Думаю, не стоит так откровенно сообщать студентам в аудитории, что за срочные дела прервали лекцию про огненные элементали, — проговорил Ван Дорн, и накрыл мой рот своей ладонью.

И в тот же момент одним резким толчком вошел в меня так глубоко, что, кажется, достал до мозга.

Кажется, я сразу же кончила, до того, как он успел сделать пару движений. Затрепетала, выгибаясь. Или, точнее, пытаясь выгнуться, потому что Ван Дорн не только не собирался прямо сейчас останавливаться, но еще и усилил напор. Он трахал меня так яростно, будто… Будто…

Тьма внутри меня ликовала, свиваясь в сознании в узлы болезненно-непристойного удовольствия.

«Да-да-да!» — мысленно повторяла я. И стонала сквозь его руку.

Очень предусмотрительно закрывавшую мне рот, потому что иначе бы наши «срочные дела» были слышны не только сквозь дверь аудитории через коридор от нас, но и в ректорском кабинете.

— Я достаточно непристоен на твой вкус? — не прекращая яростно двигаться, спросил Ван Дорн и прикусил мое ухо.

— Не думай, что мы закончили, — усмехнулся Ван Дорн, застегивая штаны.

Он отстранился, и когда он перестал удерживать меня у стены своим весом, я тут же сползла к его ногам, как желе из одного сплошного, заполнившего каждую клеточку тела оргазма.

— Обожаю тебя, — пробормотала я, подняв на него затуманенный взгляд.

Он наклонился и поцеловал меня. Жадно, требовательно. Ах, как же он хорош! Мне просто крышу сносит от каждого его касания…

— И чтобы когда я вернусь, ты ждала в моей постели, — прошептал он мне на ухо, прервав поцелуй.

— Велиар… — начала я, а тело прямо взорвалось бурей сладострастного предвкушения.

— Голая, — чуть громче усмехнулся он и подмигнул. — Знаешь, как трудно мне будет сейчас вести занятия, представляя тебя голой на моей постели?

Ван Дорн провел пальцами по моей щеке, поправил одежду и направился обратно к двери в аудиторию. Раздался тихий стук, будто ее спешно захлопнули. Кто-то подсматривал?