Книга Подменная невеста графа Мелихова, страница 106 – Лина Деева

Мелихов шумно втянул воздух сквозь зубы и процедил:

— Был же уверен: нечего эту бумажку писать!

— Однако написали и подписали. — Я постаралась добавить в голос успокаивающие нотки. — Не тревожьтесь: будь это предприятие безнадёжным, Аристарх не стал бы его затевать.

О том, что переговоры с мавкой могли быть попросту последней надеждой на спасение имения, естественно, лучше было не упоминать.

Что, впрочем, не означало, будто такая мысль не придёт Мелихову в голову. И, судя по его говорящему взгляду, таки пришла.

Зато домовой важно кивнул:

— Правильно сказала, Катерина. А таперича садитесь оба и слухайте внимательно.

Мы повиновались: я внешне спокойная, однако внутри вся как на иголках; Мелихов — преисполненный недоверия и готовый жёстко раскритиковать любой план. Аристарх же уменьшился в размерах, взмахомруки заставил отъехать от стены сундук и взобрался на него, как Ленин на броневик. Огладил бороду (на её взъерошенности это мало сказалось) и начал:

— Значится, идти тебе, Катерина, надобно в полночь. Простоволосой, в одной сорочице и босиком. Знаю! — Он жестом остановил собравшегося возмутиться Мелихова. — Но пойми: положено так! Не пройти между Этим и Тем, будучи обычной бабой. А сопли мы Катерине после вылечим, пусть только мавку спровадит.

Домовой выдержал паузу, давая нам возможность возразить. Однако теперь даже Мелихов ей не воспользовался, и Аристарх продолжил:

— Так вот, Катерина. Перво-наперво помни: говори с мавкой с почтением. Много худа она нам причинила, но ей дерзить — себе вредить. Дальше: пойдёшь ты на обрыв да возьмёшь с собой угощение, хоть вон тот пирог. — Домовой указал на стол. — Ленты можешь взять, какие сама ещё в косы не вплетала, или другие украшения, а лучше — гребень новёхонький. Словом, подарок. Спустишься к воде…

Тут Мелихов вновь собрался протестовать, и Аристарх повысил голос, не давая ему вклиниться:

— Спустится она, не упадёт. Не затем идёт, чтобы падать. А спустившись положит подарок у воды, сама отойдёт, ладанку снимет да запрячет, чтоб схватить, ежели что, могла. И после скажет: «Русалка-царица, красна девица! Не загуби душки, дай словом перекинуться! А я тебе кланяюсь». И поклонится, да в пол, как положено.

И опять домовой помолчал, давая нам возможность переварить услышанное, после чего перешёл к мерам безопасности.

— Как мавка выйдет, так следи, чтобы дотянуться до тебя не могла, и к воде близко не подходи. Поймёшь: вот-вот худо будет, хватай ладанку, да ладанным духом в мавку, а сама беги. И не вздумай её по прижизненному имени звать! Всю защиту сломаешь.

— Поняла, — наконец-то и я включилась в разговор. — Но ты главного не сказал: как мне с мавкой договариваться?

— То с ней обсуждай, — незамедлительно перевёл стрелку Аристарх. — Спроси, чего она хочет, и решай, сможешь ли это отдать. Поторговаться можешь, только учти: договор неукоснительно выполнить придётся. Или попробуй сыграть с ней на желание.

— Сыграть? — удивилась я, и домовой кивнул.

— Мавки шибко играть любят. В загадки, например, или в догонялки, или венки плести — у кого краше получится.

— Загадки, значит, — пробормотала я, разом отсекая два других варианта.Ночь не слишком подходящее время ни для бега, ни для плетения.

— А что делать мне? — между тем спросил Мелихов. По тону его было ясно: отсиживаться в усадьбе он не намерен.