Книга Луна для Дракона 3, страница 259 – Катерина Дэй

Ее сильно забила дрожь, а он уткнулся лицом в ее ладонь и целовал. Раздался какой-то странный звук, казалось, это застонало его сердце. А она смотрела на него во все глаза и руками трогала его лицо все еще не веря, что это он.

— Я умерла там с тобой, я… — и Ари разрыдалась. — Сэтан, — повторяла она его имя. Как молитву. Как мольбу. — Сэтан… — и отчаянно нуждалась в ощущении тепла его тела, его жизненной силы и прижималась так сильно, так крепко обняв его. И он нежно обхватил ее лицо ладонями, и снова она смотрела в любимые глаза. Выражение лица Сэтана было таким, словно он испытывал сильную боль, а потом сменилось на нежность, и они смотрели друг на друга во все глаза. Нежность, поселившаяся в каждой черточке его лица, невозможно было завуалировать, чтобы принять восторженный блеск его глаз на какое-либо чувство, как не восхищение.И все смотрел и смотрел в глаза, кажется, не моргал даже… а потом не смог и нежный поцелуй поглотил, закружил голову, украл дыхание, заставил рвануться навстречу, почти раствориться в нем. Они обнимались, терлись носами, неразборчиво шептали нежные слова, и он целовал ее глаза, брови, волосы и шептал… — Обещаю, я всегда буду рядом.

И замерли на долгий миг, соприкасаясь лбами, смешивая неровное дыхание, — Я знаю, что должен был, — глухо сказал он. — Дьявол… сколько раз, по-твоему, я прокручивал в голове события нашей встречи. Я должен был показаться тебе. Моя вина, что я не открылся.

Она закрыла глаза судорожно вздохнув.

— Ну что же ты молчишь, — с надрывом, с болью и легко встряхнул за плечи.

И словно отмерла, эмоции забурлили и с яростью на него с кулаками. И ударила его снова и снова.

— Тогда почему ты этого не сделал? — закричала она. — Почему сразу не дал о себе знать? Я каждую ночь просыпаюсь от кошмаров, я каждый раз умираю там…

Он не уклонялся от ударов, а смотрел на нее и все сносил, и терпел, как она кулачками бьет его по груди и плачет, потому что понимал, что к ней пришло осознание реальности и рад был, что очнулась, что ожила.

Прерывисто вздохнув она остановилась, будто ожила после смерти и погребения. Гнев растворился в бешеной волне отчаянной нежности, от которой до боли режет сердце надеждой. По телу прошла судорога понимания, — Ты вернулся… и я воскресла, — тихим шепотом, начиная дрожать под его взглядом, и почувствовала, как холодеют кончики пальцев и гулко бьется сердце. А он пальцами нежно провел по ее глазам, щеке, костяшками лаская, зарываясь у виска в ее волосы, скользя к затылку и она невольно потерлась щекой о его запястье. Руки сами собой обвили мужскую шею, притягивая ближе. Она не задавала вопросы. Ее мало интересовали разговоры. Существовало только сейчас. А он почувствует. Он всегда умел ее чувствовать. Это и пугало, и сводило с ума одновременно. Пугало, потому что скрыть ничего не выходило. Казалось, он знает еще до того, как она подумает. Простит.

Она громко всхлипнула, слезы полились рекой, а секунду спустя лоб уткнулся в его плечо и прорвалось рыдание. Она тряслась, жадно хватала ртом воздух, не понимая, что делает, цеплялась пальцами за его одежду. А он крепко держал, зарывшись лицом в ее волосы. Истерикадлилась долго, а он стоически терпел, шептал что-то утешающее и поглаживал ее по спине. Но никаких резких действий не предпринимал, давал выплакаться.