Книга Наследница замка Ла Фер, страница 77 – Юстина Южная

Помимо бочек, мы разлили сусло в несколько пузатых квеври[1] и здоровых стеклянных бутылей с узким горлышком. Бутыли мне изготовили на заказ, а вот глиняные сосуды посчастливилось раздобыть в деревеньке рядом с Трейтом. Никто их, разумеется, не называл здесь грузинским словом «квеври» — кувшины, они и есть кувшины, ну, может, еще «амфоры», но едва я их увидела, то иначе уже и не звала. Сидр, сброженный в этих емкостях, по моей задумке, должен был стать элитным.

К стеклянным сосудам уже можно было соорудить нечто вроде гидрозатвора, чем я еще месяц назад озадачила Фореста. Он долго ругался и втолковывал мне, что такое «ни в жисть» не получится, но потом с помощью кожи, керамики,металла, кузнеца и всемилостивой Богоматери, смастерил мне особые клапаны для пробок.

Поставив сок на второе брожение в наш подпол, мы приготовились к долгому ожиданию. Сейчас я делала классический сидр, состоявший из смеси кислых, горьковатых и сладких сортов яблок: первых была одна пятая от общего объема, а вторых и третьих — по две пятых. Однако для моих элитных вариантов я попросила работников смешать плоды в других пропорциях, чтобы в итоге получить некоторое количество сухого сидра и немного — сладкого.

Что ж, посмотрим, что из всего этого выйдет. Достаточно ли хороши наши «дикие» дрожжи? Пойдет ли брожение как надо? Не взорвутся ли от давления бочки? Не переоценила ли я свои знания в применении к средневековому фермерскому производству? Пока же я могла только молиться, чтобы у нас все получилось.

Чуть позже потребуется снова перелить сусло, дабы избавиться от нарастающего осадка, но на время мои бесконечные труды были закончены, и я могла оставить дальнейшие процессы на Фореста со товарищи.

[1] Большой глиняный сосуд, похожий на древнегреческий пифос.

Деревья потихоньку начинали желтеть. Гуляя по парку, накинув на себя легкий плащик с завязками под горлом, я вдруг с удивлением поняла, что на дворе уже начало октября. За всеми этими заботами я и не заметила, как пролетел сентябрь.

Все это время, если я и выбиралась в наш парк, то не для прогулки, а чтобы с садовыми ножницами наперевес проведать розовые кусты или навестить грядки в дальнем углу. Так что сейчас я просто бездумно бродила по дорожкам, вдыхая прохладный воздух с витающими в нем запахами опавших листьев, желудей, каштанов и поздних осенних цветов. На западе собирались в плотный клубок облака, и, видимо, не сегодня-завтра нас ждал первый по-настоящему осенний дождь.

В замке все было тихо. Каролина прилежно вышивала мешочки для подарочных бутылок и тщательно следила за пошивом наших бальных платьев — вот это дело ей точно пришлось по душе. Жиль корпел над бумагами и выезжал со мной в сидродельню, вникая в тамошние дела. Он все больше показывал себя прилежным малым, хотя мог порой и повитать в облаках — я подозревала, что наш юный управляющий в тайне сочиняет романтические вирши, которыми пока не решается поделиться с обществом. Что меня совершенно устраивало, ибо я содрогалась при одной мысли о Жилевых декламациях в стиле «розы-грезы» и «кровь-любовь».

Ноэля можно было застать где угодно — они с Матисом, как по волшебству, возникали в самых разных местах шато и за его пределами. Я немного переживала за безопасность мальчонки и велела ему не уходить далеко от замка хотя бы в те дни, когда он не бегал в деревню на обучение к бывшему охотнику, но вот проследить за выполнением моих наставлений не имела никакой возможности.