Книга Любава-травница Галиаскаса..., страница 28 – Резеда Ширкунова

— Травница, мы за тобой, помощь нужна! — сказал как отрезал темноглазый мужчина.

— Что случилось? — напряглась Любава.

— Поедешь — узнаешь, — сквозь зубы процедил мужчина постарше.

— Почему вы обратились ко мне? Я всего лишь травница, для лечения больного нужен целитель, — ответила Любава, предположив, что существа, стоявшие перед ней, из криминальной среды.

Более молодой мужчина взял ее за руку и завел в дом.

— Собирайся, время поджимает, — спокойно, но холодно произнес он.

Любава подошла к лестнице на второй этажи увидела стоявших Морису и Марьяну. Девочки в испуге прижимались друг к другу.

— Дорогие мои, — она старалась успокоить девочек. — Нужна моя помощь, я вернусь не скоро, ложитесь спать без меня. Не переживайте, все будет хорошо.

«Легко сказать “Не переживайте”, у меня от страха ноги подгибаются. Если я не вернусь, что будет с детьми?» — успела подумать травница, когда рука мужчины схватила ее под локоть и вывела из помещения.

В карете, всё это время ожидавшей на улице, они доехали до порта. Затем Любаву повели через какие-то непонятные постройки, склады и ангары, пока они не наткнулись на небольшой домик, стоявший на берегу океана. Шум воды и тихо плескавшаяся у берегов волна немного успокоили ее напряженные нервы.

На стук вышел совсем молодой темноволосый кареглазый юноша лет двадцати. Любаву завели в комнату. Внутри было сумрачно, шторы плотно задвинуты, а спертый воздух не давал легким насытиться кислородом. Больной лежал на кровати, его грудная клетка ходила ходуном, на нее смотрело маленькое личико: бледное, худое, совсем ещё ребёнка. Взгляд больших чёрных глаз был полон безысходной тоски.

— Приоткройте окно и рассказывайте, что случилось.

Она присела на единственный стул, стоявший возле кровати, и руками начала сканировать больного ребенка.

— Но Влав сказал… — начал кто-то за ее спиной, но на него шикнули и приоткрыли окно. Сразу стало гораздо легче дышать. Любава сама набрала полную грудь свежего морского воздуха и выдохнула.

— Так что же произошло? — еще раз спросила женщина.

— Сами не поняли, травница, — начал тот самый пожилой мужчина, который приезжал за ней. — Малец бегал с утра нормально, а ближе к вечеру слег, затем поднялся жар, который так и не удалось сбить.

— Тошноты или рвоты не было?

— Нет, вот как лежал три дня, так и лежит. Думали, само пройдет.

— Ох уж это «само пройдет», — проворчала Любава. — Как зовут?

— Хмурым зови, — твердым голосом произнес он, хотя до этого в интонации прослеживались беспокойство и тревога.

— Да не вас, я про мальчика спрашиваю.

— Сежар, — буркнул он.

— Вы ему кто? — поинтересовалась Любава.

— А что? Отец, — мужчина заглянул ей в глаза: столько тоски и боли было в них.

— Попросите всех выйти, у меня к вам серьёзный разговор.

— Да что ты себе позволяешь, травница? —начал возмущаться некто из-за спины.

— Вышли все, — пронеслось по комнате.

Когда комната освободилась, травница стала говорить твердым голосом.

— Отравили его, Хмурый. Сразу предугадывая твой вопрос, скажу: то не пищевое отравление, иначе это вылилось бы рвотными рефлексами и далее, что за ним следует. В его крови яд, который медленно убивает ребенка.

Мужчина сглотнул тугой комок, застрявший в горле.

— Помочь сможешь?

— Приложу все усилия. — Любава знала, что вытащит парня, но на всякий случай предостерегалась заявлять об этом. Кто знает свойства организма? Тем более видно было, что в мальчике смешана кровь не одного существа.