Книга Беглянка, страница 41 – Резеда Ширкунова

— Китана пришла в себя, и скоро у нее встреча с императором.

— Я знаю, — отмахнулся герцог Энемноген. — Но вряд ли император в первый же день начнет задавать ей вопросы. Она еще слишком слаба. Надеюсь, вы подготовились?

— О да, господин, — усмехнулся граф.

Светлана (Кити)

Айжонский остался в кабинете с его величеством, а меня отправили обратно в покои, попросив, чтобы я их не покидала.

— Если вы правы, то главный преступник наверняка захочет навредить вам, — произнес на прощание Арнес. — Впрочем, я думаю, он не рискнет. Испугается, что его заметят.

Император вызвал одного из охранников и приказал проводить меня. Я снова на автомате сделала книксен и вышла за дверь.

Охранник говорил, куда поворачивать, а я следовала его указаниям. Но после очередного поворота услышала за спиной шум и вскрик. Не успела обернуться, как получила укол в шею, и меня накрыла тьма.

Сознание возвращалось медленно и урывками, подташнивало, а то место, где я ощутила укол, сильно жгло. Через какое-то время наконец удалось открыть глаза, и холодная волна плохого предчувствия вызвала мурашки по всему телу.

Огляделась,стараясь меньше ворочать головой. Я находилась в комнатке размером примерно два на три метра. Кроме односпальной кровати, на которой я лежала, здесь стояла тумбочка, а рядом с ней гордо красовался ночной горшок. Увидев его, я сжала кулаки от бессилия.

— Вечно тебе, Светка, везет, как утопленнику, — пробурчала обреченно.

Приподнявшись на локтях, попробовала встать, но звук открываемой двери заставил плюхнуться обратно, вызвав стон боли.

— Очухалась, девка, — в произнесенной хромым стариком с перекошенным налево лицом фразе не было вопроса. Один его глаз с любопытством смотрел на меня, а второй, неподвижный, просверливал во мне дырку. Такое ощущение создавалось оттого, что его наполовину закрывало веко.

Я не ответила. А смысл? Уговаривать отпустить? Бесполезно. Наверняка этого ущербного терпят за его помощь, поэтому он пойдет на все, чтобы заработать кусок хлеба.

Старик хотел поправить одеяло, и я автоматически ухватилась за узловатое запястье, не давая дотронуться. А от увиденного задохнулась и вновь чуть не потеряла сознание.

— Зачем? — спросила мужчину.

— Зачем что? — он нахмурил густые брови.

— Зачем вы до сих пор работаете на этого изверга? Ведь на его руках кровь ваших близких. Как можно простить подобное? В чем вина того младенца?

В этот момент старик сжал мою шею с такой силой, что я едва могла дышать. Все усилия сбросить его цепкую хватку не увенчались успехом. От боли и недостатка воздуха я уже практически отключилась, когда он зловеще прошептал мне в ухо:

— Кто ты такая, чтобы рассуждать, что правильно сделал граф, а что нет? — и выпустил меня из плена своих рук.

Я закашлялась. По щекам безостановочно текли слезы, которые я безуспешно стирала рукавом.

— Я — видящая, и все, что скрыто, открывается мне, — прохрипела с трудом и вновь раскашлялась. Похоже, горло он повредил сильно.

— На, выпей отвар, станет полегче. Скоро принесу ужин, — произнес старик глухо и, дождавшись, пока кружка опустеет, вышел из комнаты.

Есть хотелось невыносимо. Сколько, интересно, я нахожусь в заточении?

Попыталась посмотреть варианты освобождения… и ничего не вышло. Но я же недавно смотрела старика! Почему же не получается посмотреть себя?