Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 41 – Кристина Миляева

— Не дайте ей уйти! Вяжите ведьму! Именем князя Марея! — орал гонец, его лицо было перекошено яростью.

— Стой! Не смейте поднимать руку на избранную Тьмой! Защитите госпожу! — парировал старший стражник, но в его голосе уже явно слышались растерянность и сомнение. Он метался между мной и гонцом, не зная, кому подчиниться.

А я стояла, как вкопанная, в самом эпицентре этого безумного бардака, с единственной, огненной мыслью, выжигающей всё остальное: «Аграфена. Мертва. Обескровлена. Со следами зубов. И все думают, что это я». В голове тут же всплыл образ мачехи — её холодная, сладкая улыбка. Это должно быть её рук дело. Новая, куда более изощрённая и смертельная подстава. Она убрала неугодную падчерицу и разом обвинила во всём другую, убив двух зайцев одним выстрелом.

Моя рука сама, почти без участия разума, потянулась к тому самому тёмному углу, где на пыльных половицах валялся окровавленный обсидиановый скипетр. Моя дурацкая, пошлая «дубинка». Моё единственное «оружие». Энергия, подпитанная насильственной смертью Всеслава, отозвалась внутри тревожным, зовущим, сладким гулом. Она предлагала простое, чёрное решение: ударить. Разрубить эту гордиеву петлю из тел, стали и глупости одним махом. Взять то, что они сами так глупо предлагали, — власть, построенную на смерти и страхе.

Но в этот момент я увидела его. Кота. Он сидел на пороге мельницы, в луче света, и его изумрудные, с вертикальными зрачками глаза смотрели прямо на меня. Не с осуждением. Не с укором. С ожиданием. С холодным, безмолвным вызовом. Словно говоря: «Ну? И что ты выберешь? Гнилой трон, построенный на трупах идиотов, или глоток грязной, но свободы?Выберешь ли ты легкий путь, который я для тебя подготовил?»

И я сделала выбор. Вопреки всему, чему меня учили в Академии — что сила есть право, что побеждает сильнейший. Вопреки инстинкту выживания, который кричал, чтобы я сожгла их всех дотла.

— А пошло всё к чёртовой матери! — прохрипела я во всю свою сорванную глотку, не зная, кому именно адресую этот вопль — стражникам, мачехе, этому безумному миру или самой себе, своей прошлой жизни, которая казалась теперь таким далёким и чистым раем.

Я не стала наклоняться за скипетром. Вместо этого я резко наклонилась, схватила кота, который издал короткое, возмущённое «Мррая!», прижала его к своей груди, как живой талисман, развернулась и дала дёру. Не к наряженным лошадям. Не к ожидающей меня дурацкой короне. В глубь мельницы, к едва заметной, полуразрушенной задней двери, которая вела прямиком в спасительную, тёмную чащу леса.

— Держите её! Не дайте скрыться! — завопил кто-то, и его голос потонул в нарастающем хаосе.

За спиной поднялся невообразимый шум — яростные крики, ясный, страшный звон скрещивающейся стали, тяжёлый топот сапог по земле, ржание испуганных лошадей. Они передрались между собой! Стражники моего «отца» и стражники моего «жениха» не поделили мою грешную, никому не нужную персону. Этот абсурд длился несколько драгоценных секунд, которые мне и были нужны.

Я влетела в лес, как ошпаренная, не разбирая дороги, почти ослепшая от слёз и ярости. Колючие ветки хлестали по лицу, оставляя тонкие, горящие царапины, цеплялись за проклятое, бархатное, расшитое платье, сковывая движения, но я не останавливалась, рвала ткань, чувствуя, как она поддаётся с неприличным шелковистым шуршанием. Кот вырвался из моих рук и помчался впереди, его рыжий хвост мелькал между деревьями, как дьявольский, путеводный огонёк, уводящий всё глубже в неизвестность.