Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
– Коллега, здесь нет ЧМТ. Где следы травмы? Ушиб, ссадина, гематома? – Сейчас будут! Маша, дай мне скальпель! – от раздражения лицо фельдшера меняет цвет с зеленого на фиолетовый. – Отставить членовредительство! Вы понимаете, как меня подставили, коллега? Я не могу назначить КТ без видимых следов ЧМТ. И без КТ тоже отпустить товарища алкоголика не могу! – Ну извините, у меня образования вашего нету! Мне все тела положено доставлять в больницу, если они письменно не откажутся. А это даже в бумагу ручкой не попадет! И куда мне его? В психиатрию мы не возим, а в терапии меня развернут к хирургам, у них КТ нет. В следующий раз шарахнем его головой об дверь, чтобы точно ваш профиль был! – Да он же не падал! Мужчина, вы головой ударялись? – М-м-м-м… Угу. – Вот! – фельдшер победоносно ухмыляется. – Да вы сговорились! – хирург обреченно подписывает карту вызова. – У вас минута, чтобы убраться отсюда, и чтобы больше я ваших тут не видел! – До скорого, – коварно улыбается Ренат, и мы отбываем, едва не снеся закрывающейся дверью голову неосторожному санитару. * * * Мы сделали еще пару вызовов, и с каждым часом лицо Рената приобретало все более нездоровый вид. Анальгина в сумке больше не осталось, да он особо и не помогал. Фельдшер возлежал на носилках, подложив под поясницу одеяльце из акушерского набора и созерцал перегоревший фонарь на потолке салона. – Как чувствуешь себя? – Плохо. – Может, отпишемся в больничку? – Нет. Фельдшера упрямые. Они не чувствуют, когда заболели, а может, чувствуют, но молчат. Ходят с угрюмой мордой, а потом вдруг падают, и спасай их. С линии всегда можно отписаться, а утром открыть больничный. Но они держатся до последнего. Сидя на больничном, не заработаешь ничего. Я вспомнила, как отписывали с линии врача с пневмонией. Вышел на работу, никому не сказав про температуру, и ходил, кашляя по углам, пока диспетчер не затащила его в перевязочную, сунув под мышку градусник. Старший фельдшер ругалась, зачитывая по памяти положение о санэпидрежиме, а он лишь хлопал воспаленными глазами, не понимая, как доктор может кого-то заразить. Андрюха выкрутил передатчик погромче. По рации мат диспетчера, и областная бригада заблудилась в двух селах, попутно вместо одной роженицы подхватив двоих. * * * – Быстрее! Так долго ехали… Задыхается, сделайте уже что-нибудь! Желтые от застарелой мочи простыни на раскладном диване, кислородный баллон, маска, 40 килограммов высушенного раком тела. – Он ведь у вас онкологический? Опухоль в правом легком, если не ошибаюсь. – И что теперь, ему не жить? Что вы стоите?! Пульсоксиметр на палец, фонендоскоп в уши. Вдох-выдох, намеренно растягиваю движения, так почему-то работать получается быстрее. – Скорая до этого приезжала? Что обычно принимает? – Преднизолон. Что вы со своими вопросами, в самом деле?! Два курса химиотерапии оставили от вен тонкие синие тени. Доступ затруднен. – Да сколько можно над человеком издеваться?! – Женщина, выйдите из комнаты и психуйте за дверью. – Але, скорая, вы кого прислали, требую нормальную бригаду! Вызовите реанимацию! – Ренат, что делать-то будем? – Ничего, выходи из вены, выкидывай шприц. Эй, женщина, хватит панику наводить, сделали мы инъекцию! – Ренат, мы же… – Заткнись. Цифры на экране пульсоксиметра медленно ползут вверх. 90, 91, 97. Кожные покровы медленно розовеют. |