Книга Замужем за Монстром, страница 15 – Мари Марс

Дорога домой была самой длинной в моей жизни. Я шла, почти не чувствуя ног, вцепившись в ключи так, что они впились в ладонь. С каждой ступенькой на восьмой этаж сердце билось всё чаще и безнадёжнее.

Я открыла дверь.

Тишина.

Не та, гробовая, что была после его ухода. А обычная, квартирная тишина. И в ней не было ни довольного шороха, ни сонного сопения, ни звука точимых о ножку кровати когтей.

— Гриша? — мой голос прозвучал громко и жалко в пустоте.

Ничего.

Я бросила сумку и побежала в спальню. Рухнула на колени перед кроватью, заглянула в привычную темноту.

Пусто.

Не просто пусто. Словно пространство под кроватью вымерло. Там не висела знакомая аура уюта и тайны. Там был просто тёмный зазор, заполненный пылью и одиночеством.

Он не вернулся.

Отчётливо, физически ощутимо во мне что-то надломилось. Вся натянутая за день нервная струна лопнула. Я схватила край матраса и разрыдалась. Не тихо, не сдержанно, а взахлёб, рыдая так, что сотрясалось всё тело. Я плакала о нём. О его глупом, доверчивом взгляде. О его пирожках. О том, как он пугал пыль. О том, как его тень обнимала меня в страшные минуты. Я плакала о своём монстре, которого, возможно, больше нет.

Слёзы текли на старый паркет, на те самые царапины, которые теперь казались не следом присутствия, а надгробными письменами.

Я не знала, сколько пролежала так. Когда слёзы иссякли, осталась только пустота и тяжёлое, давящее чувство на сердце. Работа, которая ещё утром казалась спасением, теперь была просто способом убивать время. Квартира превратилась в склеп.

Я встала, с трудом, будто мне было не двадцать шесть, а девяносто. Пошла на кухню, чтобы выпить воды. И тут мой взгляд упал на холодильник.

На его белой поверхности, на уровне моей груди, был отпечаток. Чёткий, будто сделанный влажной лапой. Отпечаток, напоминающий огромную, немного неуклюжую звезду с пятью лучами-подушечками. В центре него лежал маленький, совершенно круглый камушек, которого раньшетам не было.

Сердце в груди сделало сальто.

Это был не клейкий след от пролитого сока. Это был знак. Его знак.

Он был здесь. Он приходил.

Но где он сейчас? Почему не вышел?

Я осторожно, как святыню, взяла камушек. Он был тёплым, будто его только что держали в ладони. Всю ночь я просидела на кухне, вцепившись в этот камень, прислушиваясь к каждому шороху. Но кроме скрипа старых труб и шума ветра за окном, не было ничего.

Радость от находки сменилась новой, изматывающей тревогой. Он жив. Он был здесь. Но что-то не так. Что-то удерживало его от того, чтобы выйти ко мне. И это «что-то» пугало меня гораздо больше, чем тишина. Я не отходила от холодильника, зажав камушек в ладони до боли. Его тепло постепенно угасало, но в груди продолжало биться маленькое, упрямое пламя надежды. Он был здесь. Значит, всё не кончено.

Но почему не показался? Был ли он ранен? Напуган? Или… за ним следили?

Я бросилась проверять квартиру с новой, лихорадочной тщательностью. Искала другие знаки. И нашла.

На подоконнике, где стоял «бриллиант» из росы, теперь лежали три сосновые иголки, аккуратно сложенные веером. В ванной, на зеркале, был едва заметный узор из пара — спираль, похожая на завиток шерсти. И самое главное — в спальне, прямо на моей подушке, лежал засушенный лепесток, пахнущий тёплой землёй и чем-то неуловимо знакомым — его запахом.