Книга Кухарка для дракона, страница 24 – Ада Нэрис

И это было величайшей победой, какую она только могла себе представить в этой странной новой реальности. Она не провалилась. Не вызвала катастрофу. Не была выгнана в ту же ночь. Её идея с балансом, её уважение к продуктам, её упрямое стремление понять — всё это сработало. Она нашла первую тропинку в совершенно незнакомом лесу.

А слова «завтра продолжим» значили, что у неё будет ещё один шанс. Что её работа здесь не закончилась одним ужином. Что она получила право продолжать. Право учиться. Право искать дальше.

Она поставила тарелку в самоочищающуюся печь — та тихо загудела, и остатки пищи исчезли, — а сама подошла к рабочему столу и опустилась на табурет. Усталость нахлынула на неё всей своей тяжестью, но это была хорошая, честная усталость мастера после трудной работы. Впервые с того момента, как она переступила порог этого замка, её страх отступил,уступив место чему-то новому — хрупкой, но реальной уверенности.

Она посмотрела на свои руки — руки, которые только что приготовили этот суп. Они могли это делать. Она могла с этим справиться. Мир магии и мир простого кухонного труда нашли свою первую, зыбкую точку соприкосновения. И она, Элла Рейвенальд, бывшая повариха из «Трёх гномов», оказалась тем самым мостом между ними. Это было страшно, невероятно, но это было возможно. И на завтра у неё уже была задача — продолжить.

Утро в замке Скайлгард не наступало с рассветом, а скорее, медленно проявлялось из тьмы, как изображение на старой, потускневшей гравюре. Серый свет, едва пробивающийся сквозь высокие узкие окна, не приносил тепла, а лишь обозначал контуры предметов в комнате, которую Элла с некоторой натяжкой начала считать своей. Она проснулась от полной, гробовой тишины и несколько минут лежала неподвижно, прислушиваясь к стуку собственного сердца, пытаясь убедиться, что вчерашний ужин, огненные коренья и золотые глаза не были игрой утомлённого воображения.

Она уже встала, умылась ледяной водой из магического крана в углу (он включался от прикосновения к определённой плитке на стене) и собиралась отправиться на кухню, чтобы снова сразиться с загадкой драконьего меню, когда дверь в её комнату — а точнее, в нишу с кроватью и сундуком, отгороженную от коридора тяжёлым занавесом, — откинулась. В проёме, не произнося ни звука, возник Аррион.

Он не поздоровался. Не спросил, как она провела ночь. Его появление было таким же беззвучным и внезапным, как появление тени. Он просто стоял, глядя на неё своими невыносимо спокойными глазами, и Элла поняла, что ждать утра или завтрака не придётся. Рабочий день начался.

— Библиотека, — произнёс он тем же ровным, лишённым интонаций голосом, что и вчера. — Требует порядка. Вы будете наводить его.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл. Элла, на ходу поправляя платок на голове и сглатывая комок не то страха, не то предвкушения, поспешила за ним. Они миновали уже знакомый ей зал и свернули в новый, неисследованный коридор, который вёл вглубь скалы. Воздух здесь пах иначе — не холодным камнем и не озоном магии, а чем-то сухим, сладковатым и древним, как запах осенней листвы, пролежавшей под снегом сто лет.

Аррион остановился перед двойной дубовой дверью, украшенной резными символами, стёршимися от времени. Он не стал её открывать. Он просто посмотрел на неё, и массивные створки беззвучно поползли в стороны.